ДИЕГО И ФРИДА. УЛЫБКА ПОСРЕДИ ДОРОГИ

DSC050126-го июля, впервые в Баку, прошло открытие фотографической выставки, посвященной жизни двух выдающихся мексиканких художников Диего Риверы и Фриды Кало. Мероприятие, организованное Посольством Мексики в Азербайджане, проводилось в стенах отеля Ландмарк. Выставленные 96 фотографий представили различные периоды жизни, знаменательные события и, в большинстве случаев оставшуюся за кадром, повседневную жизнь художников.

Впервые выставка была проведена в 2002-ом году, в доме-музее Диего Риверы и Фриды Кало. Данная коллекция отражает встречи и расставания этой прославленной пары XX века.

Фрида Кало и Диего Ривера, будучи одними из наиболее важных представителей всемирного искусства, являлись одной из наиболее знаменитых пар в истории мексиканской живописи 20-го века. Диего Ривера (1886-1957) был великим маэстро настенной живописи и главным представителем мексиканского социалистического реализма, а Фрида Кало  (1907-1954) являлась сюрреалистическим художником. История их жизни была отражена в кинематографии и вдохновила создание литературных романов.

Нодар Шашик оглу: «А сейчас хочется ещё кого-нибудь сыграть…»

IMG_0052

Есть встречи, оставляющие в душе глубокий след. Одной их таких для меня стала с Нодаром Шашик оглу. Легенда!.. Личность!.. Артист!.. Он сам по себе история. Он давно заслужил право на высказывания без обиняков и резкие откровенные характеристики. Пусть даже в какие-то моменты они могут вызвать лёгкий ступор у его собеседника, но всё перекрывается обаянием, которым он окружает с первых же минут. Правда при условии, если вы, как визави его заинтересовали. И опять-таки, он имеет на это право — выбирать человека для общения. Мне повезло… И хоть изначально временной отрезок на беседу был строго обозначен, судьба и Нодар бей были ко мне благосклонны — два часа душевного удовольствия… А я постоянно ловила себя на мысли. что передо мной сидит Актёр, Мужчина и Мечта многих поколений женщин, которые буквально бросались ему под ноги. Причём, для этого он ничего не предпринимал. Всего лишь — талант, «приправленный» мужской красотой, не утерянные с годами, а наоборот, ставшие более «выдержанными»…

Я решилась добиться этой встречи после того, как вышла оглоушенная из зала Русского драматического театра им. С. Вургуна. Давали «Короля Лира», а на сцене жил Нодар Шашик оглу, подаривший своему герою себя, и я поняла — если есть венец актёрской карьеры, то я стала свидетельницей тому…

00000017

— Ваш накопленный огромный опыт…

— Опыт… С годами пришло понимание, что-опыта-то и нет. Я такой же, как и был много лет назад. Мудрее может быть… Сейчас другой мир, другая эпоха, другие понятия, другое мировоззрение, другой взгляд на искусство. Всё другое…

— С вашей точки зрения, стало плохо или?.. Как это отразилось в театральной среде?

-Я, скорее приверженец той, старой системы. И не потому что сейчас плохо. Сейчас хорошо. Правда, кому как. Сейчас хорошо тем, кто молод, кто работает в России. А точнее в Москве. Там колоссальные возможности: организуются концерты, существует много определённых театральных групп, разъезжающих по всей России, снимается много телесериалов. А вот в Петербурге что?.. Как был провинциальным городом, так и остался им. Не театральной провинцией, а в общем смысле. Но сегодня его стараются сделать более-менее открытым для широкого мира.

— Петербург провинциальный город?! По общему мнению, он — культурная столица.

— Да культурный центр России, так говорят. Но культура вся в Москве. Начальство-то в Москве.

— Культура – это начальство?

— Да, конечно. От них зависит многое. Петербург всю свою историю был культурным центром, но после Москвы. Чтобы там не утверждали.

— Не буду спорить, ведь вы жили тогда еще в Ленинграде.

— Да это был долгий период моей жизни. Я проработал в Александринке восемнадцать лет.

— Потрясающе!

— Это потрясающе ещё одним фактом. Я единственный национальный артист за всю трехсотлетнюю историю Александринки. Хотя начинал в Москве: сначала в театре на Таганке, потом был театр Транспорта. Было время, когда не работал, снимался. Ну и вот, наконец… Я всегда мечтал работать в театре выходя на сцену которого, было приятно смотреть в зал. Чтобы были ярусы, хрустальные люстры, ощущать весь театральный антураж. Кстати, этим наслаждаешься первое время, а потом перестаешь замечать. Человек такое животное, которое привыкает ко всему: хорошему и плохому. Как-то в стенах Александринки гастролировал наш Русский драматический театр. Так Шаровский, выйдя на впервые на сцену, был буквально потрясен.

— А выход на публику?

— Выход на публику это главное. Это большой подъём. Правда, для такого зала надо иметь голос. Здесь же все шепчут. Как зритель слышит, не могу понять. Я на сцене еле-еле слышу партнера, а уж как сидящие в зале разбирают, что произносит артист…

— А почему именно с этим театром были связаны ваши мечты?

— Потому что там работали актёры, благодаря которым я пошел в искусство. Вы только вслушайтесь в имена! Николай Константинович Черкасов, Юрий Владимирович Толубеев, Александр Федорович Борисов, Василий Васильевич Меркурьев, Владимир Иванович Честноков, Николай Константинович Симонов и ещё десяток не менее замечательных артистов. И все это в одном театре. Надо заметить, что Александринка никогда не была режиссёрским театром. Это бывший императорский театр, и всегда отличался актёрским составом. Режиссёры чаще были средние. Правда надо отметить Товстоногова, который поставил у нас один спектакль, за который получил Ленинскую премию. А в остальном это был актёрский театр. В его основе всегда стоял актёр. А уже потом всё остальное, накручивалось вокруг него. Никто не заставлял вставать кверху ногами, прыгать по канатам. Нет, у нас такого не было. Когда я был принят в труппу, то сразу начал работу под руководством мудрейшего режиссера, педагога Леонида Сергеевича Вивьена. Это он воспитал Черкасова, Толубеева, Меркурьева, Борисова, Честнокова. И вот вся эта плеяда артистов находилась под одной крышей. А каждый артист – это театр.

— Я бы даже добавила — целый мир…

— Согласен. Яркий пример тому Николай Симонов. Мне посчастливилось сразу же включиться в работу над спектаклем «Каменный гость». Предложение сыграть дона Гуана, это вам не какие-то проходные или маленькие роли. Это уже извините меня, «яркое заявление». Со мною Лепорелло играл Александр Федорович Борисов. Моими партнерами были уникальные артисты. Правда формат пьесы —  это отдельные миниатюры, и мы не встречаемся на сцене, однако… Великолепный был третий отрывок «Моцарт и Сальери», где играли Николай Симонов и Честноков. И вот после этого дебюта, я остался на целых восемнадцать лет. Дважды уходил и возвращался, что тоже было впервые в истории этого театра. После художественным руководителем стал Игорь Олегович Горбачёв, который был хорошим актёром, но как режиссёр немного «не дотягивал». Был у нас режиссёр Суслович. Многое вспоминается… И вообще, это мой самый любимый театр на всю оставшуюся жизнь. И конечно, ничто этот театр не заменит. Правда, сейчас он совершенно другой. Сегодня он плохой театр. Потому что там появился Фокин, мастер современной пьесы. Выводят лошадей, по сцене бегают свиньи и гуси. А раньше ходили не на гусей, а на актёров…

— Мельчает?

— Театр – есть театр. А театр — это актёр. И хорошо если есть хороший режиссёр. Мне они помогали вначале. Например, Л.С. Вивьен мне очень помог в работе над образом дона Гуана. И поверьте, такая помощь оставляет глубокий след на всю жизнь. Но потом надо работать самому. Если есть способности или талант (называйте, как хотите). И я горжусь тем, что до и после меня в Александринке не было национального актера, играющего центральные роли.

 — Не напрягал ли этот факт?

— Для меня это было трагедией. На каждом спектакле, где я был занят, непременно сидели «доброжелатели» и скрупулезно фиксировали все мои «косяки». После спектакля, вместо того, чтобы отметить хорошую работу на сцене, я непременно слышал: «А Вы Нодар Иззетович вот здесь сказали не так. Пушкин написал по-другому!»

— Не задевало?

— Наоборот. Порою это очень нужно. Это заставляет тебя меньше халтурить. Хотя порою, сложно каждый спектакль играть с отдачей. Сейчас, когда я, наверное, играю свою последнюю роль в жизни…

IMG_0058

— Не говорите так!

— Жизнь непредсказуема. И я не боюсь допустить такой сценарий… И возможно не случайно это король Лир. Сегодня, только по-прошествии двух лет, я могу сказать, что это мой спектакль. А последний год, признаюсь откровенно, ни один спектакль я «не проигрываю», а отдаюсь полностью своему герою. Первые спектакли всегда играются на нервах. А потом, непременно работаешь над персонажем, а Шекспир – это непочатый край работы. Самое удивительное, что после окончания театрального училища, я думал, что буду играть только шекспировских героев. А досталась сыграть персонажа из его пьес, только вот в конце моей карьеры.

IMG_0154

— Когда мне посчастливилось увидеть вас в роли короля Лира, я многое переосмыслила в понимании этого героя.

— Понимаете, почему мне легче играть Шекспира? Это не от того что я такой гениальный. А потому что так судьба сложилась. До меня короля Лира играли актеры в возрасте сорока пяти лет. А я играю свой возраст: старый дурень восьмидесяти с лишним лет. А ведь согласитесь, в сорок пять восемьдесят не сыграешь. А мне даже додумывать ничего не надо. Оглянусь на себя и достаточно. Я благодарен Господу, что дожил до этого возраста и играю эту роль. Даже вот решили в книгу рекордов Гинесса занести это мое «достижение».

— И как?

— Приезжали представители этой структуры. Смотрели спектакль. Только мне совершенно не ясна их деятельность. Почему-то деньги необходимо вносить. И вот дирекция нашего театра что-то постоянно выплачивает. Хороший у нас директор (смеётся). Вот одно интересно… После спектакля они не соизволили даже побеседовать со мной. Передали несколько слов директору, взяли еще какие-то документы и сообщили, что в связи с тем, что заявки на 2009 год уже закрыты, вопрос будет рассматриваться в 2010.

— Вернёмся к настоящему времени. После столь долгого отсутствия вы вернулись в Баку.

— Случайно. Сложившиеся семейные обстоятельства поспособствовали этому. После расторжения очередного брака, я приехал в Баку. Думал ненадолго. Если бы мне тогда сказали, что я выйду на сцену Русского драматического театра им. С. Вургуна, то удивился бы такому предположению. В то время я занимался коммерческой деятельностью и это самое удивительное для меня самого. В Ленинграде был Центр культуры Азербайджана, который также занимался и торговлей вином, где я был руководителем. Эта деятельность и подтолкнула меня вернуться в Азербайджан в сложный жизненный период. И вот однажды, Александр Шаровский, которого я знал ещё ребенком, но с тех пор, не смотря на разницу в возрасте, мы дружим, предложил мне небольшую роль в спектакле А.П. Чехова «Чайка». Я согласился, но с одним условием, что он поставит «Короля Лира». Он согласился, и я вышел на сцену Русского драматического театра. Так и остался в Баку. И знаете, весьма вовремя это случилось. За время моего отсутствия в Центре начались происходить непонятные «движения». А из Александринки я ушел по собственному желанию. Точнее меня «ушли». Занявшись коммерцией, не побоюсь сказать, я обнаглел до такой степени, что не явился на спектакль, где играл центральную роль. Я банально забыл об этом! Конечно, это была трагедия. И надо было хоть на время «отойти в сторону». Но после я уже не вернулся.

— Не жалеете об этом шаге?

— Театр стал другим. Пошли грязные интриги. Иногда я слышу, что здесь есть интриги… Какие это интриги?! Интрижки мелкие. Настоящие интриги с большой буквы там! Съедят заживо… Большие театры – большие интриги. Если позволите резкое высказывание – гадюшник. Но я всегда держался вне этого определения. Словно Господь отводил и берёг от подобного. Ну как можно совершать мерзости? Ну, я провалил роль один раз, второй… Так я в Александринке тоже как-то отличился подобным и что? Случилось это не по моей воле. Ну не могу я играть нервных обреченных людей!

— А какая роль самая любимая, исключая нынешнюю?

— У меня две любимые… Ой, даже три! Я великолепно играл роль в спектакле, которая ко мне не имела никакого отношения даже по физическим данным. Это был эксперимент, но весьма удачный. И провёл этот эксперимент Суслович, очень приличный режиссёр. Он поставил в нашем театре спектакль «Между ливнями». Советская пьеса о кронштадтском мятеже. Я играл матроса, руководителя этого мятежа. До той роли, я никогда не думал, что могу воплотить на сцене подобный персонаж. И вот с этого момента, произошел некий качественный скачок в моей театральной карьере. Я понял, что могу играть многое.

Конечно, я очень любил и с удовольствием играл Дона Гуана в «Маленьких трагедиях». Был признан лучшим исполнителем этой роли за всю историю театра. Слышал как-то замечание, что переиграл Высоцкого. Но надо отметить, что Высоцкий играл не «свою» роль и переигрывать в этом случае было нечего и некого.

дон Гуан

И как ни странно, ещё одна роль стала моей самой любимой. В спектакле «Антигона» мне довелось сыграть Софокла.

Но на сцену я любил выходить больше всего в «Час пик» Ежи Ставинского. С этим спектаклем мы приезжали в Баку. Я буквально «плавал» в роли Кшиштофа Максимовича. Признаюсь, я подсмотрел эту роль, будучи актёром второго состава. А в первом, эту роль играл Игорь Олегович Гобачёв. Он блестяще владеет комедийным мастерством, но не может «вытянуть» драматические места. Посмотрев как-то мою трактовку, он оставил роль мне. И так я стал играть этот персонаж.

— Странно слышать в наше время «оставил роль»…

— Ну почему же. Он был художественным руководителем театра. Есть элемент «хочу – играю, хочу – нет». Игорь Олегович, не смотря на все его «закорючки», несмотря на то, что он не был профессиональным режиссёром, был блестящим актёром, очень талантливым. И при этом был очень сложным человеком. Это был не Вивьен, который выращивал людей, которые были ему бесконечно благодарны. Вырастив плеяду собственных учеников, Игорь Олегович столкнулся с подлостью в их лице. После моего ухода, я узнал, что они, те, кому он дал путёвку в жизнь, просто «сожрали» своего учителя! Он звонил ко мне и все никак не мог смириться со случившимся. Все приговаривал: «Что же я сделал!». А что я ему мог сказать. Меня чуть звания не лишили, когда я сорвал спектакль. Центральная роль в постановке «Аэропорт», а исполнитель не явился. Скандал долго не утихал.

— А петербуржский зритель как к вам относился? Здесь-то вас любят однозначно.

— Здесь меня любят за картину «На дальних берегах». А в Ленинграде меня обожали как театрального актёра. Особенно после появления в «Маленьких трагедиях». Да и потом, я очень много играл в Александринке. Очень много ролей было представлено на сцене этого театра.

— Вы были очень занятым артистом?

— Нельзя так сказать. Очень-очень заняты в театре обычно второстепенные актёры. А тот, кто играет центральные роли, он имеет возможность, так сказать, выбирать.

— А поклонницы и связанные с ними истории?

— Ну, это обязательно! Как же без поклонниц! Это атрибут, от которого никуда не денешься. Но стоит сразу отметить, что поклонницы, которые воспринимаются как женщины, такого не было. Это не нынешняя тусовка, где думают, как бы завести «тесные отношения» с известными людьми. В моё время были определённые поклонницы и у Медведева, и у Горбачёва, и у меня. Они ходили именно на «своего» артиста. Собственными поклонницами я «обзавелся» после того, как впервые мое имя появилось на афише. Публика поддалась любопытству: кто это такой – Нодар Шашик. Конечно, оно уже тогда было известно в связи с фильмом «На дальних берегах» и многие пришли именно поэтому. С тех пор мы с ними дружили даже семейно: они приходили к нам домой, были совместные застолья. У них сложились тёплые отношения с моей супругой. И эта дружба продолжалась лет десять. Но это же влекло за собой порою большие неудобства на тот момент. Летом, будучи бакинкой, моя супруга отправлялась в родной город, а у нас бывали гастроли, во время которых можно было погулять. А вот поклонницы отправлялись следом за театром.  И представьте, хочется расслабиться, да не тут-то было. Они словно на страже. Приходилось порою удирать через черный ход. А вот Николая Симонова любили все. Абсолютно все!

— Да, как-то я слышала, что у него практически не было недоброжелателей.

— Это удивительно было. Можно конечно обвинить его в пафосности. Некой театральности. Но он был гениальным артистом. Он отдавался полностью, понимаете.

— Попав в Александринку, не было некоего чувства трепета перед такими Именами?

— Не было, представьте себе. Я ведь был очень наглым. Тем более после того, как с большим успехом прошла премьера «Маленьких трагедий». Спектакль был поставлен блистательно. Никакой зависти, просто нормальные человеческие отношения. В труппу я был принят сразу же, и ко мне подошли и сказали: «Вы наш артист». Даже если возникали какие-то интриги, касающиеся меня, пресекались Вивьеном словами «Он неприкасаем! Идите обратно». Так случилось, что из-за меня из театра к Товстоногову ушёл Медведев, красавец мужчина, герой-любовник. Он играл в «Евгении Онегине».

— Почему?

— Он должен был играть дона Гуана, но не «вытянул». Темперамента не хватило. Я имею в виду театрального темперамента…

— Не могу не спросить, особенно после столь частого упоминания дона Гуана. Что такое Меджнун вашими глазами? Кто такой Меджнун?

— Меджнун – это одна из самых любимых моих ролей, что я сделал в кино. Не «На дальних берегах», нет. «Дальние берега» — это случай, это совпадение, это разведчик, это популярность. А Меджун очень сложный персонаж. Как понять Меджуна? Все великие писатели Востока считали обязательным написать поэму о Лейли и Меджнуне. Один Физули отошел от неких прописных правил. Его Меджун – это безумец от любви. И вот, режиссер Лятиф Сафаров взяв материал Физули, преподнес этот персонаж, как человека родившегося не в свой век. Человек, который мог посвящать стихи женщине. Он смел утверждать, что кроме любви ничего нет. Любовь – это основа всей жизни. Вся философия Меджнуна: «Ты можешь у меня отнять…, но ты никогда меня не лишишь моей любви к Лейли!» Поэтому и картина получилась очень интересной. Даже сейчас она смотрится актуально. Может быть, играет роль тот факт, что снимался фильм на русском языке, и я сам озвучивал своего персонажа. Хотя и в азербайджанском варианте меня великолепно озвучил замечательный артист Али Зейналов, один из лучших актёров. Но переозвучание имеет разные нюансы и порою теряется именно актёрское отношение играющего роль. Повторю, Меджнун – моя самая любимая роль в кино. Она мне очень дорога ещё своей сложностью. В кино самым трудным остается говорить монологи. Монологи… Не реплику, которую сказал и ушёл из кадра. Играть монологи надо освоить. Они требуют огромных эмоциональных затрат. Но это того стоит. И я очень рад, что вы спросили про Меджнуна, потому что это по-настоящему трудная роль. Мне слегка обидно, что эта картина как-то бледно прошла перед широкой аудиторией. Но сегодня, после появления её на экранах, я получаю массу тёплых слов от зрителей. Одно меня огорчает, обычно она появляется в эфире в дни моих дня рождения и юбилеев…

— Одна из ваших первых кинематографических ролей в фильме-сказке «Андриеш»…

— Да. Довелось мне поработать с Сергеем Параджановым. Он тогда тоже делал первые шаги в кинематографе и скажу вам, что Сережка – это удивительное явление. Человек, который чем только не занимался, включая спекуляцию и фарцовку. Все считали его ненормальным. Я бы добавил, что он был ненормальным режиссёром. Что только не творилось на этой картине. Он замотал меня до предела. Даже привязывал к ишаку за ногу и заставлял идти за ним, и это самое мягкое, что требовалось от меня. Я разругался с ним на всю жизнь, потому что не понимал своей актерской задачи. Ему актёр не нужен, ему нужен типаж! Он видит так! И потом оказывалось, что это гениально. Но не для моего восприятия. Это невероятно талантливый человек. Его надо было знать. К сожалению, он не был понят в Советском Союзе, и лишь Европа воспринимала его творчество, давая высокие оценки. Сережка великолепный художник: он мог из самого обыкновенного предмета быта сделать художественное произведение. У него были золотые руки, необыкновенная фантазия. Но не для драматических произведений, а для какого-то сюрреалистического кино. Он опередил своё время… Он невероятно любил Азербайджан, долгое время мы были соседями, в бытность его проживания в Баку.

— А были ли режиссёры, о работе с которыми можно было бы сказать «легко и гладко»?

— Вы знаете, из всех режиссёров с кем я работал, не говоря о Лятифе Сафарове, более подготовленный, более знающий материал и более понимающий кинематограф, видящий картину в уме в готовом изображении, был Тофик Таги-заде. Более выдающегося режиссёра в Азербайджане не было, и думаю, уже не будет. «На дальних берегах», «Семеро сыновей моих»… А «Деде Горгут»? При тех возможностях он создал сказку! Да он, возможно, был сложным человеком, хотя я этого не ощущал. Он знал, что он хочет, чётко выстраивая работу над кадром. Если Сережка понимал свое «видение» сам – один, то Тофика понимали люди.

— Вы очень часто оперируете понятиями «случай», «случайность»…

— Меня недавно как-то спросили, кого я больше люблю свою роль «На дальних берегах» или короля Лира. Я ответил так, знаете, и хорошо «нашёлся»: «Дальние берега» – это случай, а «Король Лир» – это справедливость».

— Отменно замечено!

— А что? Случайно попал на картину, а спектакль – заслуженно.

На дальних берегах

— Не могу задать такой вопрос. Роль Михайло сильно помешала в дальнейшей карьере?

— Очень! Вы понимаете, потом это послужило причиной того, почему я перестал сниматься в кино. Чтобы я не сыграл, всегда обязательно возникало замечание: «Хорошо сыграл, но вот Михайло…» Все во мне потом видели только этого героя.

— Стали заложником образа?

— Да! Подобная роль и рождает человека, как артиста, и эта же роль и губит. Подобное случилось и с Вячеславом Тихоновым. Сколько он сыграл хороших ролей, а все равно в нём видели Штирлица.

— Вы сталкивались с ним?

— А как же! Мы же все «варились в одном соку». Я закончил Вахтанговское, он ВГИК. Мы встречались на различных премьерах. Не скажу, чтобы мы дружили, но хорошие отношения всегда сохранялись. Он всегда был недоволен своей судьбой, потому что его не снимали по пять-шесть лет. И вот предложили роль в фильме «Дело было в Пенькове». Вроде не его роль, не социальный герой. А ведь так часто случается в актёрской судьбе. Я вот социального героя сыграл в спектакле «Между ливнями», хотя роль не моего плана. Так и Тихонову, роль Матвея вновь открыла ему в путь в кинематограф.

— А есть актёры, вам импонирующие?

— Мой любимый американский актёр – Роберт де Ниро. Есть ещё один, я бы сказал моя последняя любовь – Джек Николсон. Правда в первой части «Бэтмена» я его не воспринял, хотя он хорошо там играет. Я не понял его манеры игры, а вот когда увидел остальные его работы… Это потрясающе!

— А из отечественных, кого вы можете назвать любимыми?

— Из современных никого. Я их не знаю и фактически не понимаю. А из актёров моего времени я очень любил Алескера Алекперова. Я видел его в роли Отелло. И, на мой взгляд, это была очень профессиональная работа. Я тоже мечтал играть эту роль, но не «попало»… Могу назвать великолепного актёра Али Зейналова. Не могу не отметить Окюму Курбанову. Вот это была Женщина! Актриса! Моя тетя Мирза Давыдова. А из «молодежи» очень нравится Расим Балаев. Он великолепный актёр и доказал это сыграв Насими. Ведь эта роль насыщена монологами, и он замечательно справился с ними. Но, к сожалению, он ничего не делает. Ему надо бы в театре работать, а он не хочет.

— А что сложнее – стоять перед камерой или перед публикой?

— Знаете, на этот вопрос в одном документальном фильме очень хорошо ответил Михаил Жаров. Он сказал: «Когда меня спрашивают, что я больше люблю театр или кино, я не могу дать точный ответ. Ведь это всё равно как папа и мама». Этим всё сказано. Честно скажу, почему все стремились в кино. Там платили хорошо, даже во времена СССР. Открою ещё один секрет: будучи актером Александринки, а это был правительственный театр, я получал по тем временам большую зарплату и мог спокойно работать.

137018

— Думаю это уже политика.

— Согласен. Но политика – это не моё дело. Политики тоже актёры. Среди них есть разные типажи. И среди них у меня тоже есть любимые люди. С отцом нынешнего президента Азербайджана были более близкие отношения, и я считаю, что Гейдар Алиевич Алиев – это выдающийся политик. Он же удивительный человек. Я сожалею, что его сын мало интересуется театром. Раньше я мог написать небольшую записку Гейдару Алиевичу, и она попадала напрямую. А сейчас всё докладывают. Как тут не вспомнить: «Чины людьми даются, а люди могут обмануться». У меня в памяти навсегда останутся наши совместные, чаще всего летние, поездки по районам с Гейдаром Алиевичем. Он часто интересовался, почему я соглашаюсь на все предложения, не взирая куда отправляться. Как-то я прямо ему ответил: «Может быть я Вас когда-нибудь, Гейдар Алиевич, сыграю». На что он мне ответил: «Я сам себя играю!»

— В обыденной жизни часто прибегали к актёрскому мастерству?

— Всегда.

— А путешествовать любите?

— Сейчас нет. А вот в молодости я постоянно бывал в разъездах. И путешествовал, гуляя на съемки, на «халтуру», на застолья. Я не праведник. Я вёл достаточно открытый образ жизни.

— Любитель женского внимания…

— Было, было… Теперь уж все позади… Сейчас я спокоен. На сегодняшний день меня больше волнуют мои болячки. Порою приходится звонить кому-то и просить о чём-то. Хотя не понимаю, почему это приходится делать, когда внимание и забота положена. Что ж, мы не в Америке или Европе, где всегда оплата актерского труда на высоте. И поэтому актёры там независимые люди. Здесь, к великому сожалению, всё иначе. Российский кинематограф только сейчас подходит к мировым стандартам. И то, это больше относится к сериальным работам.

— А если сегодня вам предложат работу в российском сериале, согласитесь?

— Нет. Уже не выдержу. Ведь сниматься в сериале – это огромный труд. Это сутками… И утром, и вечером, и днем, и ночью – адская работа. Да платят! Но требуют отдачи до изнеможения. А я уже не смогу работать при таком темпе. Правда, если предложат что-то такое, что «зацепит»… не знаю… не люблю халтурить.

— Это очень чувствуется в вашей работе в пьесе «Король Лир». Словно каждый спектакль – ваш последний выход на сцену. Даже бывает заметно, как ненавязчиво за вашим плечом становится Александр Яковлевич.

— Тяжело. После окончания спектакля, выходя на поклон, я никого не вижу. Порою ко мне подходят люди, которых я прекрасно знаю, но я их не вижу в тот момент. Роль Лира многогранная, отнимает практически всего меня. Но после, когда опускается занавес, становится так хорошо на душе. Но после не можешь всю ночь спать.

00000021

— Почему?

— Переживаешь. Мысленно проигрываешь прошедшее представление заново. Отмечаешь, что вот там немного не получилось, а в этом моменте «не зазвучало». Это случается не зависимо от тебя. Уже за неделю до выступления мысленно прокручиваешь варианты. Ведь чем гениален Шекспир – он не однообразен. Но это не значит, что сегодня его можно сыграть так, а завтра иначе. Нет! Шекспир требует постоянной работы над характером персонажа. Я порою даже сидя в ресторане, могу начать повторять слова моего героя. А это уже говорит о том, что роль стала твоей полностью.

— Неужели Лир это последний персонаж, которым вы поставите точку?

— Недавно, Александр Яковлевич обещал мне поставить «Пер Гюнт» с симфоническим оркестром. Но это пока всё осталось на словах. Так я ему постоянно намекаю, что пока он соберется силами, я уже ничего не смогу. Так что, время покажет. Главное, чтобы здоровье позволило. Оба уже не юноши…

— Не лукавьте. Когда вы выходите на сцену, ваши партнеры невольно начинают тянуться за вами.

— Есть такое… Я как стержень для них. Но в наше время было также. Помню, как «тянул» Симонов. И это откладывается отпечатком.

— Нодар Иззетович, а может быть пора уже мемуары выпустить?

— Может быть когда-нибудь. А сейчас хочется ещё кого-нибудь сыграть…

IMG_0174

Сохранить

Гурбан Масимов: Миссия театра — в умении завязать разговор со зрителем

гурбан масимов 2

Многие воспринимают кукольный театр исключительно сквозь призму детства. Он первым приобщает нас к театральному искусству, принося не только радость понимания искусства театра, но воспитывая художественный вкус, обучая восприятию окружающего мира. Но разве взрослея мы не перестаем учиться? И при этом так хотим сохранить вкус детства, с которым связан этот театр, позволяющий окунуться в атмосферу удивительного искусства — мира оживающих кукол, куда мы с удовольствием отправляемся, сопровождая своих детей.

Да и сам театр не желает оставаться в рамках только детского. Главный режиссёр Азербайджанского государственного театра кукол им.А.Шаига Гурбан Масимов в последнее время успешно реализовывает постановки спектаклей для взрослой публики. Именно с ними и гастролирует наш театр кукол, также принимая участие в разных фестивалях, посвященных древнейшему искусству, с которым связана история человеческой цивилизации. Очень приятно, что наш отечественный Театр кукол уже завоевал имя за рубежом, являясь членом Международного союза кукольных театров UNIMA. Примечательно, что президентом UNIMA со стороны азербайджанских кукольных театров является директор столичного Театра кукол Рашад Ахмедзаде, чем очень гордится весь его коллектив. Скоро состоятся Дни культуры Азербайджана в Греции, и потому не удивительно, что с новостей об очередной поездке и началась наша беседа с Гурбаном Масимовым…

Г.М.: С 29 мая по 5 июня 2016 года при поддержке Министерства культуры и туризма мы отправляемся в Грецию с тремя спектаклями: «Чёрное и белое» Камрана Шахмардана и «Шоу Чанта-трио» и «Звонок» — в моей постановке. Первые два уже имеют опыт общения с зарубежной публикой, и нам очень интересно, как воспримут за рубежом «Звонок».

— Жизнь Театра кукол им.А.Шаига насыщена выездными спектаклями…

— Верное замечание… С 13 по 20 апреля наш театр участвовал в XI Международном фестивале театров кукол «Муравейник-2016», который проходил в российском городе Иваново. Мы повезли уже упомянутый спектакль «Чёрное и белое», художником постановщиком которого является россиянка Татьяна Мельникова. По идее директора Рашада Ахмедзаде, мы сыграли спектакль на азербайджанском языке без перевода на русский, хотя такая возможность была. Аргументировал он это очень просто: фестиваль — международный, а посему родной язык будет более чем уместен. После мы услышали множество положительных оценок, включая и ту, что азербайджанский язык невероятно мелодичен и красив. Сам спектакль вызвал сильнейшие эмоции у публики, вплоть до слез, — настолько люди в зале сопереживали судьбе главного героя. В последнее время прослеживается тенденция именно на подобную реакцию зрителей. В течение всего спектакля зал часто аплодировал, реагируя даже просто на вывод куклы на сцену и отмечая мастерство актера. Всем показалось, что с куклой работают двое, на самом же деле актер был один.

— Такое внимание публики не может не радовать…

— Не всегда. Я заметил, что в российских театрах стало больше практиковаться открытое кукловождение. И случается, актер начинает играть больше куклы, выставляя на передний план себя, переключая внимание зрителя на собственные артистические возможности. С одной стороны, нельзя не отметить его отличные драматические способности, но с другой — теряется кукла. Умение наших актеров работать с реквизитом даже ставили в пример коллегам из других театров. Понятно, что специфика постановок весьма разнообразна, но о главенствующей роли куклы забывать нельзя.

— Теряется специфика кукольного искусства?

— Есть такая предпосылка… Может быть, я несколько пессимистичен, но отсмотренные постановки в рамках разных фестивалей оставляют ощущение, что на первый план сегодня выходит актер. Тут надо учитывать и характер самого артиста — кукольник хочет выйти из тени своей куклы. И все равно: утверждал, утверждаю и буду утверждать, что в кукольном театре главное действующее лицо — кукла. Все остальное — её продолжение и приложение.

гурбан масимов звонок

Автор и режиссёр-постановщик Гурбан Масимов, актёр Рагим Рагимов («Звонок)

— Ваша последняя работа — «Звонок» практически построена на открытом вождении и при этом скрывает самого актера…

— В этом случае актер превращается в куклу, ведя ее. Работа над постановкой была одновременно и легкой, и сложной. Именно из-за работы актера. Видна только кукла, точнее — ее голова. Руки и ноги принадлежат человеку, а головой он двигает благодаря специальным приспособлениям. Но они ограничивают ему угол обзора, можно сказать, актер двигается вслепую в полутьме. А на сцене достаточно много реквизита, который участвует в действе. Надо было выработать пластику, способную заменить любые речевые обороты, ведь спектакль идет без слов.

— Но ведь для театра кукол подобная подача не характерна?

— Верно. Это совершенно новый для нас подход. Чтобы добиться практической безусловности в действиях актера, во время репетиций я, как режиссер, применял технику восточных единоборств — его глаза были закрыты. Рагим Рагимов, сыгравший старика, буквально считал шаги вместе со мной. Он уже во второй раз выходит в моно-спектакле, но работа в «Звонке» для него была особенно интересна сложностью поставленной задачи.

— Своим спектаклем вы хотите сказать о том, что сегодня человеку не хватает любви?

— Безусловно! Все молчат, что им не хватает любви, но все в ней нуждаются. Сегодня мир стал настолько равнодушным, что наметилась тенденция некоего воздействия на умы, когда безразличное отношение к окружающим, включая и близких, в порядке вещей как способ выживания в этом мире. И это — проблема!

— Но ведь вы рассказываете языком кукольного театра, а это предполагает легкую несерьезность?

— Думаю, миссия театра в целом заключается в умении завязать разговор со зрителем. Даже самые миниатюрные постановки способны затронуть глобальные темы. Все-таки стоит принять во внимание, что постоянным объектом изучения для театра всегда остается человек. Кто-то говорит через музыку, кто-то — через пластику… Мы говорим через кукол, но постановки ориентированы именно на взрослую публику. И этим мы даем установку на то, чтобы кукольный театр перестал рассматриваться как только детский. Нам есть что сказать и взрослым!

— Думаете, взрослые признаются себе, что они готовы общаться с куклами?

— Эти два спектакля, что я поставил и мы сыграли, убедили меня в правильности выбранного направления. Мы увидели, что мы это можем, и у нас это достаточно хорошо получается.

— Но и куклы «подработаны» под взрослого зрителя…

— Не буду отрицать этого очевидного факта. Но ведь это вполне естественно — в этих спектаклях мы ориентированы именно на взрослого зрителя. Хотя не могу не отметить, что есть и дети, которые стремятся попасть на них. Правда, это скорее те, кто связан с театром, но и других тоже привлекает «Звонок». И нижний возрастной предел — пять лет! Однако, по моему мнению, эти две последние постановки больше скажут зрителю старше 18 лет. Информация, идущая со сцены, требует жизненного опыта, чтобы понять этот язык.

— Но и актеров надо было научить этому языку?

— Начиная работу над постановками, я изначально сказал: если актер умеет оживлять кукол, то он способен оживить любой предмет на сцене. Этим и силен кукольный театр, что он ближе к анимации. В работе над спектаклем «Мелодия» мне надо было всего лишь дать характер и пластику мужским брюкам и женскому платью. Наделить их душой, дабы они смогли рассказать историю любви. И ведь удалось! А вот старик в «Звонке» — история иная. Здесь была кропотливая работа художницы Раваны Ягубовой, которая должна была найти образ. Мы вместе просмотрели огромное количество фотографий ветеранов, одиноких стариков… Так родился собирательный образ нашего героя — наш старик.

звонок

«Старик» — Рагим Рагимов. («Звонок»)

— Так ведь двумя спектаклями для привлечения взрослого зрителя в Театр кукол уже не ограничиться?

— Трудности и сложности меня не страшат, они скорее манят. Не привык сворачивать с выбранного пути. Теперь моя работа идет в двух направлениях — для детей и для взрослых. Да, и детям нужны новые герои. Например, наш режиссер Анар Мамедов завершил работу над спектаклем «Красавица и чудовище», а я решил адаптировать «Красную Шапочку» к национальному стилю. Головным убором главной героини станет qırmızı araxçın. У нас лишь волк останется в образе «залетного гостя», тогда как все остальные — исключительно местные (смеется). Добавлено несколько новых персонажей, каждый из которых несет определенную смысловую нагрузку.
Отдельно отмечу нашу постановку «Заколдованный лес», автором которой является ваш покорный слуга. Это история двух братьев — Магомеда и Халила, спасающих двух принцесс из лап чудовищ.

— Откуда берется материал, отметая в сторону классические произведения в той или иной переработке?

— Из головы! (смеётся). Скажу по секрету, я ведь изначально поставил перед собой задачу, принимая во внимание свою уверенность, что опытный режиссер способен создать спектакль из всего. К примеру, точкой отсчета для «Мелодии» стала веревка с бельем…

— …вариант этюдов в театральных училищах?

— С подобных заданий и начинается актерское обучение. Этому методу — делать что-то из ничего — я научился у ныне покойного кинорежиссера Тофика Исмайлова, преподававшего нам в университете. Он всегда предлагал создать сюжет из минимального набора предметов. Такие ежедневные задания вошли в привычку, а потому с созданием сюжетов особых сложностей не возникает. А синопсис «Звонка» можно охарактеризовать единственным предложением: «Одинокий старик ждет звонка». И на нем и строилась постановка, которая в свою очередь отталкивалась от реквизита на сцене. Молча говорить я научился у руководителя Театра пантомимы Бахтияра Ханызаде. Главное — идея, а подручные материалы совершенно не имеют значения. Нет у тебя под рукой гранита, лепи из глины…

— А из чего можно слепить любовь, о которой вы рассказываете в своих спектаклях?

— Из искренности, открытости…

— Думаете эти человеческие качества помогут противостоять вызовам времени?

— Вынужден признать, что современные реалии пытаются доказать ненужность этих чувств. Но что бы ни случалось, перед ними и любовью все бессильно.

— Но ведь мы черствеем душой!

— Как говорят японцы: «У каждого свой ДО». То есть каждый выбирает свой путь. Наша миссия совсем иная. Хотим мы этого или нет, она заложена в нас.

гурбан масимов 1

 

Газета «Каспiй» 21.05.2016

Фото из личного архива Г. Масимова

Счастье в служении

dsc02795_redtalk

Не буду скрывать, что мне всегда было интересно заглянуть за парадную сторону музейных залов. Поближе познакомиться со спецификой «кухни», что дарит нам возможность хоть ненадолго отрешиться от бытовых проблем и забот, погружая в мир, где можно совершить увлекательнейшее путешествие во времени, способное привнести в нашу жизнь гармонию и красоту. И за всем этим труд многих людей. Но ведь кто-то же руководит ими, направляет, продумывает, заботится и присматривает за этим сложнейшим хозяйством по имени Музей.

Каждый музей имеет собственную специфику, а уж если он ещё и Национальный, то ответственность возрастет в разы. Каково это – быть директором главного музея страны? И вообще, что заложено в этой должности? Об этом и многом другом мы беседовали с профессором Чингизом Меджидовичем Фарзалиевым, автором множества книг, человеком, вошедшим в список выдающихся людей в искусстве Международного биографического центра Кембриджского университета (Англия). 7 июля 2015 года посол Австрийской Республики в Азербайджане Аксель Вех от имени федерального президента Австрийской Республики вручил ему Большой почетный орден «За заслуги перед Австрийской Республикой» — государственную награду Австрии, учрежденную 2 апреля 1952 года для поощрения граждан и иностранцев.

dsc02692_redtalk

Список можно было бы продолжить, но не регалии привлекательны в нём. Интереснейший человек, замечательный и умнейший собеседник, Чингиз Меджидович располагает к себе сразу и безоговорочно до такой степени, что хочется продлить удовольствие общения, насколько позволит его занятость.


— На мой обывательский взгляд, директор музея – администратор, далёкий от творчества.

— Вначале мои мысли были созвучны вашим, и долгое время я отказывался занять эту должность. Боялся стать администратором и потерять своё творческое начало. Мне представлялось, что решение административных вопросов «перекроет мне путь к мольберту». Отнюдь… Вот уже ровно пять лет как я принял на себя обязанности директора Национального музея искусств Азербайджана. Я уверенно могу назвать эти годы самой счастливой порой моей жизни.

Не секрет, что в эту категорию обычно записывают детство. Дети не понимают нюансов социального статуса. Для них не имеет значения, по большому счёту, в каких условиях они родились. Всё окружающее подпадает под категорию детства. И вряд ли найдётся кто-то порицающий это время своей жизни. Мы все в тот период живём в ощущении всеобъемлющего счастья.

Я же испытываю примерно это же чувство в настоящее время, имея возможность, предоставленную мне Всевышним, что-то сделать для азербайджанского искусства в масштабе нашего музея. Более того, мне особенно ценно доверие моего руководства, дающее полную свободу административного подхода. И, на мой взгляд, с возложенными обязанностями справляюсь. Так что это очень творческая работа. Правда, кто-то может возразить, что, будучи профессиональным художником-живописцем, в последнее время не занимаюсь плотно созданием картин. Но ничего в этом страшного нет. Например, спортсмены по наступлению определённого времени переходят на тренерскую работу…

— Знаете, я всегда утверждаю, что экспозиторы пишут уже готовыми полотнами, создавая из разрозненных «кусочков» концепт, объединённый одной идей. Так что и вы всё-таки остаётесь художником. Просто холст объёмнее…

— Здесь я с вами с лёгкостью соглашусь. Как говорил Тогрул Нариманбеков: «Я люблю писать декорации для театра. Увидеть своё полотно в таком размере. Это счастье!». И действительно. Увидеть свои возможности в подобном масштабе?.. Это же невероятное чувство!

— А при создании экспозиций случаются ли «конфликты» между художественными работами?

— Не буду отрицать сей момент. Как и люди при общих чертах абсолютно различные, так и работы не могут быть похожими. А потому надо уметь сочетать эту многоликость, дабы она смотрелась общей композицией. Думаю, это особый дар, коим, я надеюсь, обладаю. Не сочтите за восхваление собственной персоны, опираюсь лишь на опыт проведённых за эти пять лет многих персональных выставок, когда авторы оставались довольны.

Сам же я считаю верхом своего творчества на сегодняшний день – мою осуществлённую буквально недавно мечту – выставку «Искусство Азербайджана в тысячелетиях».

dsc02698_redtalk

— Раз уж вы упомянули о ней… Как вы думаете, почему у людей до сих пор не иссякает интерес к столь далёкому прошлому, которое «дожило» до наших дней в виде осколков, обломков, кусочков чего-то?

— Не буду делать глубокий анализ… Возьму в пример нашу историю. На момент вступления меня в должность, экспозиция, посвящённая древнему Азербайджану, выставленная в двух-трёх небольших залах на втором этаже, была недостаточно объёмна и глубока. Не было той гармонии, той лестницы развития, которые бы последовательно повествовали об эволюции искусства нашей страны. Я, на свой страх и риск, закрыл этот отдел. И поставил перед собой задачу, что пока не добьюсь и не соберу всё нужное и необходимое для создания выставки, способной в полной красоте, полной экспозиции и полной трактовке отразить становление азербайджанского искусства – он не будет открыт. Объём работы невероятен: более 30 экспедиций по всем районам Азербайджана! Я познакомился с директорами всех музеев, с огромным количеством коллекционеров, включая частных. Не могу рассказать о той дипломатической эквилибристике, к которой приходилось прибегать, чтобы убедить этих людей поделиться своими «сокровищами» для ознакомления с ними широкой публики. Приятно осознавать, что многое увенчалось успехом. Особенно в сочетании с тем, что имелось в запасниках самого музея и «вылилось» в ту экспозицию, с которой можно ознакомиться сегодня. Правда, сакцентирую на том, что не всё уместилось в огромном пространстве этой выставки. Однако думаю, что мы смогли достойно представить Азербайджан, начиная с эпохи неолита и до конца XVIII века.

— Количество экспонатов в запасниках и залах музея превышает более 17 000 экземпляров. Всё выставить на обозрение невозможно. Не ощущаете ли себя Скупым рыцарем из поэмы Пушкина?

— Нет, конечно! Согласитесь, золото, зарытое в земле или замурованное в стене, не имеет стоимости. Золото должно работать! Так и наши запасники. Ведь музей – это не только показ и пропаганда. Это и хранение. Однажды я услышал высказывание, что в Азербайджане два банка: один, где аккумулируются золотовалютные запасы, а другой – наше искусство, культура и ценности, на которые мы опираемся. Кто-то из философов сказал о том, что для того, чтобы уничтожить народ, надо уничтожить его культуру. Одно без другого не существует. И я горд, что имею возможность показать многим культуру нашего народа, как в реальности, так и выпустив книгу «Народное искусство в Национальном музее искусств Азербайджана». Ко всему прочему, начал работу над двухтомником, который объединит все экспонаты, связанные с историей нашей страны, хранящиеся во всех музеях республики, а также то, чем обладают музеи России и Грузии.

— Музеи дружат между собой?

— Они должны дружить. И в то же время нельзя отрицать определённую конкуренцию. Но наш музей нельзя назвать профильным. У нас есть всё. Он – Национальный! И когда я приступаю к работе над экспозицией, не ставлю перед собой задачу сделать что-то лучше, чем где-то. Важнее донести идею и мысль до посетителя.

chingiz5_redtalk

— Тогда получается, что вы сам себе конкурент!

— Никогда не задумывался об этом, но возможно… Хотя так не думаю. Я просто хочу, чтобы было хорошо. Мне, безусловно, хочется с каждым разом создать лучшее, новое… Опять-таки возвращаясь к выставке «Древний Азербайджан» — она единственная полноценная экспозиция, созданная мною, которая сохранится надолго. Потому что с открытием второго музейного корпуса мировое, европейское и русское искусство будет представлено именно в нём. Залы этого же корпуса, в котором мы сейчас находимся, будут полностью отданы под национальное. Экспозиция «Древнего Азербайджана» будет изменена и расширена, задействовав единицы из запасников. Она и сейчас, словно пещера Али-Бабы, с каждым шагом захватывает внимание, но это всего лишь первый «полновесный» шаг, о котором после открытия выставки Таир Салахов был весьма лаконичен: «Господи, какое богатство!». И всё… Сложно создать ауру восточного праздника. И замечу, сформировать выставку, посвященную исламскому искусству, в которой задействованы несколько государств, где оно является частью их истории, гораздо проще, чем индивидуальную экспозицию, посвященную конкретно Азербайджану.

— Вы видите предметы искусства не только в «парадных рамах», но и соприкасаетесь с ними в иной форме, чем те, кто проходит по залам музея. Каковы ощущения?

— Наверное, для этого надо быть директором музея. Этаким главой семьи, чтобы прочувствовать, что у тебя есть, и знать цену каждому предмету: где он лежит, на какой полке, в какой упаковке… Даже в непрезентабельном виде… Это ни о чём не говорит. Ты его просто знаешь, как родители знают цену каждому своему ребёнку.

dsc02786_redtalk

— Не скрою, что мне нравится ходить по залам музеев в полном одиночестве, исключая любую помеху со стороны. Не люблю, когда мешают…

— Полностью соглашусь. Признаюсь, что вернисажи не люблю. На мой взгляд, это тусовка, где за массой народа я не вижу представленных работ. Для этого мне надо остаться одному. Даже присутствуя на открытии, обязательно возвращаюсь на другой день, дабы спокойно «пообщаться» с выставленными работами. То же относится и к книге, которая должна быть в моём распоряжении без спешки. Мимолётный просмотр не для меня.

— Помню ажиотаж вокруг реставрационных работ особняка де Бура, являющегося другим корпусом Национального музея. Какие только версии не выдвигались: и то, что в нём будет гостиница, и то, что здание будет передано в распоряжение другого ведомства…

— У меня тоже частенько интересовались будущим этого здания. Люди переживали, и это прекрасно, что они любят искусство и наш музей. Вы знаете, как я бываю счастлив, когда вижу его полные залы. Особенно детей, чьи впечатления самые сильные. При этом, несмотря на формат посещения музеев, а обычно это группа, состоящая из разных манер поведения, дети «берут» своё от знакомства с искусством. Я по себе это знаю. Дети – невероятно талантливы по своей природе. Неважно, к какой области применителен их талант. Одно из моих ярких впечатлений во время посещения заграничных музеев – дети в ползунках, на четвереньках передвигающиеся по полу залов, которых родители приучают к общению с искусством даже в таком возрасте.

— В моём детстве посещение музеев было обязательным. В недавнем прошлом был период, когда создавалось впечатление, что воспитание поколений было никому не нужным. Сегодня картина меняется к лучшему, и оттого директора театров, музеев, библиотек, включая и вас, несут груз ответственности.

— В данном случае я — как повар, лишь готовящий обед, а дальше уж как кому понравится. Я стараюсь делать своё дело хорошо, чётко и профессионально. Моя ответственность – требования к самому себе. Половинчатость я не принимаю ни в чём. Я – перфекционист.

— Вы всегда и во всём правы?

— Настаивать – не в моей природе. Я – не спорщик, абсолютно. В силу того, что я был самым младшим в семье, шестым ребёнком, моим мнением особо не интересовались. Я, безусловно, прислушивался, смотрел, делал свои выводы, как те дети, приходящие в музей. Откровенно признаюсь, что даже порой не знал, что я из себя представляю. Кто я такой? Насколько я способен или наоборот?..

chingiz2_redtalk

— Какой же внутренний путь был вами пройден!..

— Я вбирал, вбирал и вбирал в себя. Потому в начале нашего разговора сказал, что счастлив возможностям, предоставленным мне сегодня. Ничто на этом свете не принадлежит конкретному человеку. Всё остаётся людям. Индивидууму предоставлен лишь период, в который он должен выполнить свою миссию до конца, отмеренного Всевышним. Оттого, по моему мнению, во всех религиях мира порицается самоубийство. Нельзя нарушать «космическую цепочку предназначения». Как бы странно это утверждение ни звучало от директора музея искусств. Руководить таковым – это миссионерство. Ибо именно здесь, как нигде, чувствуется мощь времени, его изменчивость, скоротечность и одновременная бесконечность, заключённая в часы и века.

— Вы сами любите ходить по залам музея?

— Да. Порой, когда находиться в кабинете уже нет сил, отправляюсь «на прогулку» по залам. Во-первых, это моя обязанность. Я — как та щука в реке, чтобы карась не дремал. Во-вторых, я просто получаю удовольствие.

— Должен ли музей обращать внимание на «затребования извне его стен», тем самым подчиняясь современным реалиям?

— У нас классический музей. Отдавать дань моде времени, я думаю, не вписывается в нашу задачу. Для этого есть масса галерей, небольших музеев, в чьи, так сказать, обязанности это можно «инкриминировать». Чтобы художественное произведение попало в Национальный музей, художнику надо провести огромную работу над своим творчеством. Не каждая работа, даже если её предлагают в дар, может пополнить его коллекцию. Музей – это не обычное хранилище. Чтобы стать его частью, надо пройти долгий путь. Музей уровня подобного нашему надо заслужить. У нас есть работы современных художников, за плечами которых огромная школа и определённый опыт. При этот во главе не стоит финансовый аспект. Речь лишь о качестве произведения. В том, что оно несёт в себе и что оно может сказать публике.

— Позволю себе высказать собственное мнение, что музей – место, где не только можно отдохнуть душой, но и в моменты каких-то жизненных перипетий найти себя. И при том, с другой стороны, которая скрыта от наших глаз, это огромный организм, за которым нужен присмотр. Получается, что вы ещё и врач?..

— С вашим мнением я абсолютно согласен. А что касается организма… Я и врач, и садовник, и руководитель детского сада… Далее перечислять не буду. Отправляясь домой по окончании рабочего дня, с нетерпением жду начала следующего. Я как садовник, знающий каждый листок, кустик, грядку и переживающий за свой сад, даже в тех мелочах, что незаметны постороннему глазу. Музей – мой сад. Я его очень люблю и дорожу им. У нас совершенно прекрасный коллектив, построенный на любовных отношениях между людьми. Я не представляю себе возможности, чтобы повысить голос в разговоре с вверенными мне людьми, руководствуясь принципом, когда надо говорить так, чтобы тебя послушали, а не просто услышали. Я не желаю, чтобы меня боялись. Мне важно уважение. Мне важно содружество работников и руководства. Впрочем, примите на веру, что музейные работники – «больные» люди, влюблённые в свою работу. Недаром говорят, что в музей можно войти, но выйти невозможно. Заболеваешь им. Тому мой пример: не прошло и двух недель с начала моего директорства, как я был влюблён в него. В сердце загорелся огонь, который пылает по сей день и, дай Бог, ещё на долгие годы…

chingiz3_redtalk

Журнал FUROR № 24

Фотопортреты: Адыль Юсифов

ПРЕСС-РЕЛИЗ Проекта DOTART

«Мир полон маленьких деталей, которые дают нам всю необходимую информацию»

Бернар Вербер. «Империя ангелов»

Дизайн – это визуализация множественных параметров, которые автор пытается органично вписать в пространство, оперируя при этом не только крупными предметами. Очень часто один-единственный штрих или небольшая деталь, которые могут и не бросаться в глаза, способны придать «пространству» завершенностьь. К таким «точкам» чаще всего относятся художественные произведения, ставшие равноправными партнерами в решении дизайнерских задач создания индивидуальности.

Галерея Музейного центра Министерства культуры и туризма Азербайджана и журнал SALON Азербайджана запускают уникальный проект «DOTART», в рамках которого будет представлен симбиоз нескольких направлений художественного искусства: дизайна и архитектуры, работ художников, скульпторов, фотографов и мастеров авторской куклы. Старт проекта, который включает в себя четыре выставки в течение года, запланирован на ноябрь – декабрь 2016 года.

Проект «DOTART» призван сформировать у потребителей дизайн-услуг, специалистов интерьерного рынка и покупателей понимание дизайна как осмысленного процесса интеграции функции и художественного образа. В рамках проекта запланированы выставки молодых азербайджанских художников и архитекторов, дизайн-выставки, лекции и мастер-классы, презентации и воркшопы с участием зарубежных гостей. Задача проекта – внедрить искусство в реальную жизненную среду, представить художественные произведения как элемент интерьера и способствовать их приобретению.

«DOTART» – пример создания гармоничной среды, в которой все составляющие находятся в равноправных, а главное, в партнерских отношениях. Ведь именно детали создают достоверность и совершенство.

Первая выставка будет посвящена направлению «поп-арт». Это явление – один из «китов» современной эстетики, но отношение к его провокационности не назовешь однозначным. Произведения поп-арта могли вызвать диаметрально противоположные реакции в мире искусства и широчайшие дискуссии среди профессионалов и художественных критиков. «Попса» и «поп-вкус» – вот уничижительные ярлыки, до сих пор навешиваемые на это направление. Впрочем, это никоим образом не оспаривается – поп-арт принципиально не элитарен! В качестве основного объекта и образа поп-арт использует образы продуктов потребления. Свое, казалось бы, простое содержание поп-арт черпает из массовой культуры и самой современной жизни – с ее безумным ритмом и потребительскими ценностями. Фактически, это направление в искусстве подменило традиционное изобразительное творчество демонстрацией тех или иных объектов массовой культуры или вещественного мира. Поп-арт – своеобразное «противоядие», оппозиция слишком герметичному, экстатичному искусству чистой экзистенции… Поп-арт по сравнению с этим «громоздким монстром» легок, как глоток чистого воздуха, понятен, как сленг или реклама на билбордах… Более того, он состоит из этого.

Придя на смену абстрактному экспрессионизму и ориентируясь на новую образность, создаваемую средствами массовой информации и рекламой, сегодня поп-арт занял свое место в художественной «палитре», подтвердив слова Ричарда Гамильтона: «Поп-арт – популярный, мимолетный, остроумный, быстро забываемый, сексуальный, молодой». Искусство сегодня как никогда политично и сексуально. Предметный мир становится слегка агрессивным: одинаково соблазнительны женское тело и капот автомобиля… Здесь поп-арт, конечно, не изобрел велосипед, эти «сексуальные объекты» открыли и вовсю эксплуатировали еще сюрреалисты, практиковавшие постоянный диалог с подсознанием, но в поп-арте они плотно заполнили всю вселенную.

Актуален ли такой подход сегодня? Более чем. Жан Бодрийяр в «Прозрачности зла» пишет о размытости рамок основных сфер в человеческой жизнедеятельности и культуре. И, несмотря на кажущуюся легковесность, поп-арт – это, все-таки очень умное искусство, точно и иронично диагностирующее состояние общественного сознания. А это, в сочетании с повышенной зрелищностью, – сила…

Таким образом, участие молодых азербайджанских художников, фотографов и скульпторов, ищущих новые способы выражения собственных ощущений современного мира, абсолютно органично вписывается в первую выставку новейшего проекта в Азербайджане, организаторы которой – галерея Музейного центра и журнал SALON Азербайджана – сами составили необычный дуэт, способный вызвать яркие положительные эмоции атмосферой и гармонией пространства.

Вышедшая из тени

dsc01730_redtalk

Она выросла и стала взрослой. Более того, она сменила статус и перешла в разряд высокого искусства…

Кукла… По словам моего собеседника, члена Союза художников Азербайджана Пярвиза Гусейнова, она словно тень шла рядом с человеком, преодолевая сотни столетий, складывающихся в тысячи. Но разве мы обращаем внимание на тень и воспринимаем её серьёзно? Такая же участь долго сопровождала нашу героиню. Но она не обижалась, а скрашивала дни. Ограждала от невзгод, оберегая дома и их обитателей, внося хоть немного красоты в сложные периоды. И вот теперь она на пьедестале, словно получила награду за свои мытарства. Но и это не всё.

Она обрела автора. Создателя, который берёт на себя ответственность за её дальнейшую судьбу, когда представляет миру. И вот сегодня она вызывает удивление, восторг, восхищение, хвалебные оды.

Ей выделяются лучшие помещения, подбираются выгоднейшие ракурсы, посвящают научные изыскания и множество материалов. А она смотрит на нас и немного лукавит, создавая впечатление стороннего наблюдателя. Тем самым ещё более завлекая и увлекая…

П.Г. — Прежде всего надо отметить что кукольное искусство – это кукла как таковая. Определение же авторской куклы – высшая планка изобразительного искусства. Потому что каждый мастер должен быть одновременно скульптором, художником, модельером, дизайнером, ювелиром… Проще говоря, создавая куклу (а создаёт её один человек), он сочетает в работе всё, что входит в понятие «изобразительное искусство». Быть мастером «на все руки». Поэтому, кукла – элитный вид искусства. Таких людей в мире не очень-то и много. Сегодня молодёжь, очаровавшись видом кукол, частенько «загорается желанием». У меня уже выработалась своя система «сканирования»: наблюдаю со стороны, как реагирует кандидат в кукольных дел мастера на представленные в галерее экспонаты. Если проходит в кабинет, не задержавшись возле хотя бы одной работы – «вряд ли». И если следующим шагом будет вопрос о вероятных размерах заработка – понимаю, что это «пустышка»!

— Разве финансовая сторона не имеет значения?

— Я не совсем об этом. Главное, надо принять во внимание, что создание кукол – дело временно затратное. Чтобы хоть как-то приблизиться к званию «Мастер», должен пройти не один десяток лет. К моему большому сожалению, нынешняя молодёжь терпением не блещет. Кроме того, существуют неписаные правила, когда при создании куклы нельзя пользоваться «ширпотребом». Каждая деталь, каждый элемент, каждая составляющая должны быть созданы собственными руками, без привлечения готовых, так называемых «магазинных». Старое поколение кукольников знает и чтит традиции, на основании которых и создаётся кукла. В нашей галерее есть работы Гули Алексеевой, яркого мастера из Санкт-Петербурга, которая, как и я, относится к «старой школе» и соблюдает все каноны этапов создания куклы. Между прочим, именно с ее подачи в  России появился термин «приблудный материал»: всё что найдено на «блошке», старая поломанная бижутерия, потерянная сережка и просто красивый камушек, — все это аккуратно разбортировывается, собирается в новое, тонируется, для того чтобы гармонично  подойти к образу куклы, к её костюму.

— И никогда никого не привлекают со стороны?

— Нет. Случается, когда мастер не способен справиться с какой-то деталью. Предположим, с ювелирным украшением. Ему необходима профессиональная помощь со стороны. Но и в этом случае используется авторский эскиз. Подобное допустимо, ведь это изделие будет в единственном экземпляре, а не ширпотреб, представленный в отделе бижутерии.

dsc01686_redtalk

— При этом и сами куклы относятся к разным направлениям.

— Вы правы. Существуют разные направления, перечень которых со временем увеличивается согласно модным направлениям и тенденциям. Например, интерьерная кукла, которая прежде всего должна вписываться в пространство, куда её помещают. Мастер изначально создаёт куклу под определённые условия. Вы можете мне возразить, что любую куклу можно отнести к интерьерной. Однако  существуют три правила, тяготеющие к классическим куклам, родом из Франции и Германии, согласно которым интерьерной может считаться кукла, имеющая «в своём распоряжении» маникюр, нижнее бельё и паспорт. Последнее особенно интересно, потому что приравнивает её к человеку. Впрочем, в «кукольной истории» случались периоды, когда её представительниц подвергали репрессиям буквально. После революции 1917 года Наркомпросс издал указ, в котором назвал кукол «гнилым буржуазным наследием». Кукол сжигали, а дворян (в то время в основном лишь их семьи обладали ими) уничтожали. Современная интерьерная кукла давно утратила подобные правила, так как за последние два столетия интерьер в наших домах сильно изменился. Но традиции не исчезли, они плавно перекочевали в — fashion-куклу, уходящую своими «корнями» в века. Впрочем, немного отклонюсь и замечу, что сама кукла сопровождает человечество со «дня его основания», везде, где существовал человек одновременно. Живя в пещерах и охотясь на мамонтов, человек создавал кукол. Примитивные и с невнятными чертами, но они вошли в быт Homo Sapiens. Почему и для чего – это отдельная тема для разговора, о которой не сейчас. Итак, fashion-кукла… Яркий пример того, как спустя пару сотен лет  направления вновь становятся востребованы. Повсеместно в витринах магазинов одежды и брендовых бутиках выставлены манекены, на которых визуально представлен предлагаемый товар. Новшество? Отнюдь! XVIII век, когда кутюрье того времени для демонстрации созданных ими нарядов использовали небольшие куклы, так как именно при подобной подаче достигался наиболее предпочтительный результат. Ко всему прочему, «манекенщицы» занимали не так много места в багаже при передвижении от одного дома состоятельной дамы к другому. И это тоже нельзя назвать ноу-хау, потому что аналогичная история была в Древнем Египте. Или же самая «узнаваемая» кукла мира – Барби. Мало кто знает, что она один в один повторяет древнеримскую куклу. На минуту представьте себе. Сколько времени прошло! Причём они визуально похожи, такая же вытянутость в пропорциях, шарнирность. Ну и материал, безусловно: предшественница была деревянной. И заметьте, сегодня этот вид куклы нивелировался до игрушки, тогда как во времена Древнего Рима она воспринималась весьма серьёзно. Она была культовая и дарилась патрицием новорожденной дочери. Изначально кукла была в роли игрушки, а после того как девушка выходила замуж, передавалась в семейный алтарь. То есть налицо переход из игровой в культовую.  Зная этот обычай, при археологических раскопках сразу же можно было понять семейный статус погребённой. Если говорить о тенденциях, то могу отметить треш-куклы —  так сказать, «мусорные», и отнести их к веянию времени, но они имеют место быть. Куклы — как арт-объект, являющиеся классикой жанра, начиная с XIXвека, перешедшие в статус произведений искусства. Соответственно, вполне логичное появление концептуальных кукол. И как бы подытоживая, замечу, что направлений в кукольном искусстве множество: периодически что-то появляется, что-то исчезает. Единственным «судьей» является время: останется ли новшество, задержится или же вольётся в какое-то другое направление, став незаметной, но всё-таки частью его. Не буду загружать информацией, просто отмечу историю развития «шарнирной» куклы. Начиналась она как полное отсутствие индивидуальности и простого развлечения  домохозяек всего мира до высококлассного технологического художественного искусства в руках профессионалов.

dsc01762_redtalk

— Тогда, смею спросить, есть ли различия между куклами, изготовленными женщиной и мужчиной?

— Безусловно, это разная история, выливающаяся в отдельную тему, на которую я уже подготовил серьёзный материал и подбираю издание для публикации. Если рассматривая кукольное искусство, разделять его на женское и мужское, то представители сильного пола, посвятившие себя работе по созданию куклы, уже априори станут известными. В силу другой подачи. Почему? Всё дело в восприятии: мужчина не обременён подсознательно куклой в силу того, что плотного контакта в детстве у него не было. Отсюда и подход совершенной иной, и взгляд на куклу отличается от женского. Кроме того, мужская кукла зиждется «на трёх китах»: выпендрёжность, та же павлинность, юмор, интеллект. Понятно, у каждого автора будет превалировать какой-то один «кит», но в совокупности работа будет содержать в общей подаче все эти составляющие. Мужчина менее зависим от социума и может позволить себе «не оглядываться». А вот женщина подобного поведения позволить себе не имеет права, рискуя быть подвергнутой обструкции. Оттого женщина и прячется за куклой, показывая миру то лицо, которое, по её мнению, выгодно смотрится в глазах окружающих. При этом  мастерски вуалирует свою настоящую сущность, не давая даже задуматься о таковой. Опять-таки, я всегда говорю «но!», если мы будем говорить о людях, которые просто делают кукол. Их множество, и они очень хорошие мастера, лишний раз доказывая, что при создании отличных кукол наличие специального образования не обязательно. Но если уж оно, высшее художественное образование получено, то грань между куклой, изготовленной мужчиной или женщиной, стирается. Они все становятся высокохудожественными произведениями. Говорю об этом с такой уверенностью, опираясь на собственную практику, изучая работы различных мастеров в течение всей своей «кукольной деятельности».

— Но согласитесь, что мало создать куклу, чтобы она «зацепила» зрителя. Без грамотной подачи усилия мастера могут сойти «на нет» …

— Тогда скажем прямо, что практически никто из художников XIX века, в том числе и живописцев, не мог себя грамотно подать, порой прозябая в нищете. Разве что Роден – талантливый менеджер сам себе, сумевший «сделать собственную востребованность». Оторванность от реального мира, его жёстких правил и законов «выживания», присуща и кукольникам. Они  в своей основной массе  зациклены на себе и деле, которому посвятили себя. Мы отставим в сторону момент, когда, заработав Имя, мастер получает прямой заказ от коллекционера. Впрочем, и это нельзя подвести под постоянную «занятость». Единственным самым правильным решением для представления готовой куклы людям остаётся художественная галерея. В этом плане Баку очень повезло, что куклы не рассредоточены по различным адресам, а сконцентрированы в одном месте по адресу: улица Юсифа Мамедалиева, 22А. Кстати, отмечу, что экспонаты, выставленные в нашей Арт-галерее «Кукла», ко всему прочему продаются.

— Тогда давайте уж сразу отметим, что человек, приобретая куклу, лишь подчёркивает свой широкий художественный вкус, никоим образом не принижая собственное «я» … Личностную состоятельность.

— А ведь эти слова совершенно правдивы! Лишь добавлю, что состоявшиеся люди обладают гипертрофированным чутьём на энергетику окружающего мира. В том числе ту, что несёт в себе кукла. Известен случай, когда, приобретя куклу и проникнувшись её энергетикой, человек поместил свой «генератор здоровья» в отдельную квартиру, дабы «общаться» с куклой без посторонних, оградившись от возможности влияния на куклу извне. Не скрою, что есть люди, не желающие «быть узнанными» при покупке по тем или иным причинам. Однако конфиденциальность – одна из составляющих кукольного бизнеса. И мы предоставляем и такие услуги. Среди мировых коллекционеров есть громкие и известные имена, обладатели которых не афишируют своё интерес к кукольному искусству. И дело здесь не в стеснении, а социальном положении, скорее всего. Между прочим, и для мастера-кукольника подобное оборачивается отрицательной стороной. Он не только не может представить свои творения, но ещё и обнародовать имена владельцев, в чьих коллекциях они находятся. Но как говорят французы: «C’est la vie!». Такова цена успеха.

— Приятно, что Баку – счастливчик, будучи «обладателем» кукольной галереи. Но ведь это совершенно новая форма для местного ценителя прекрасного. Что применительно и к нашим мастерам.

— Много лет назад, когда о подобной галерее даже в самых смелых мечтах не представлялось возможным подумать, мы с супругой старались посещать множество международных выставок. Замечу, что в те времена в Баку о куклах и их изготовителях, не говоря о представлении кукольного искусства широкому зрителю, не было известно ничего! Были мастера, количество которых умещалось на пальцах одной руки. Они выставляли свои работы за пределами Азербайджана, но не были «на слуху». Ирина Гундорина и Пярвиз Гусейнов имели счастье быть представленными на вернисажах и выставках, где их работы пользовались спросом. Однако  нам этого было мало. В силу природной любознательности и любви ко всему интересному, мы внимательно присматривались к галереям, их концепции, способу представления и подачи кукол. Кроме того, я задавал кучу вопросов самим галеристам, изучая таким образом эту «кухню» изнутри. Поверьте, что всё это происходило исключительно на личностном энтузиазме. Как говорится, благодаря «собственному карману», который не всегда был полон. И на момент, когда возникла реальная вероятность создания местной галереи и будучи привлечённым к этому, понял, что, обладая многими «фишками», надо начинать всё «с нуля». Ибо специфика «предмета» в условиях нашего региона совершенно отлична от западной и российской. И потому сейчас многие вещи мы осваиваем методом проб и ошибок, пытаясь найти оптимальнейший вариант.

dsc01713_redtalk

— А вот с этого места поподробнее.

— Практически всё началось с Международной бакинской биеннале «FusionDoll» при поддержке Министерства культуры и туризма Азербайджана. Поверьте, но то, что такая государственная структура поверила в такой проект – уже огромная удача. И как результат — в 2013 году  вторая  биеннале была объявлена самой посещаемой выставкой года! Но мало кто знает, как всё начиналось. Могу признаться, что основой послужила классика, когда жена – шея, а муж – голова. Как-то однажды моя супруга неожиданно высказала пожелание, что было бы здорово, если бы не только мы выезжали на международные выставки кукол, а и они приезжали бы в Баку.  Вот я и «включился», пытаясь увлечь кукольным проектом людей. Мне несказанно повезло познакомиться в 2009 году с Лейлой Ахундзаде, которая  к великому сожалению уже ушла в мир иной. Она приняла и поняла мою немыслимую идею, всячески поддержав кукольный проект. Тогда мы пригласили крупнейшую, одну из старейших, кукольную галерею Москвы «ВахтановЪ». Директор Ирина Мызина, не лишённая здорового авантюризма, представила экспозицию в городе, где подобная выставка проходила не просто впервые! Всё было спонтанно, экспромтом, опыта никакого, масса «накладок», в небольшом помещении выставочного салона… Но прошла не просто «на ура», а была столь востребована, что даже в последний день, что называется, «в процессе упаковки» собрала массу публики, старавшейся прорваться внутрь. Подобный ажиотаж я сегодня объясняю очень просто: удивление, ибо ничего похожего доселе не проводилось и не выставлялось.

— У нас отдельных площадей под этот вид искусства и не отводилось.

— И я о том же! Я всегда утверждаю, что московским мастерам кукольного дела несказанно повезло. Они имеют в своём распоряжении несколько галерей, и у создателей из Москвы есть где выставить свои работы. Более того, каждая из галерей неповторима в экспозициях, словно отражает лицо владельца. Да и сама публика только в выигрыше от разнообразия выбора. Нам же пришлось выбирать иной путь ввиду ограниченности возможностей. Галерея одна, и в ней должны «цвести все цветы». И потому в Арт-галерее «Кукла» мы постарались представить все направления, течения, веяния, тенденции, традиции, каноны, дабы наш посетитель имел возможность максимально охватить многообразие мира кукол. Сегодня, оглядываясь назад и понимая, что дело всей моей жизни в надёжных руках, могу вздохнуть спокойно. Хотя планов – громадьё! Очень хотелось бы, чтобы в Баку создали Музей кукол. И в дальней перспективе мечта о том, чтобы наша столица стала центром кукольного искусства. Но на это уже должна быть воля и других людей, в том числе и государственная заинтересованность. И даже сегодня могу сказать с уверенностью, что Азербайджану крупно повезло с министром культуры — грамотный и думающий руководитель, способный проникнуть в суть, чувствующий искусство. И главное, не боящийся новшеств в развитии и представлении для нашего народа, коими и являются большие мероприятия, связанные с миром кукол.

— Арт-галерея — как следствие начала долгого пути…

— Совершенно верное замечание. Мощным толчком в продвижении знакомства Баку с куклами на высоком уровне послужило знакомство с Лианой Везировой, руководителем с широкими взглядами и тонким художественным вкусом. Ведь мало кто понимал, что такое кукольное искусство, ибо подсознательно оно воспринималось в образе куклы производства ГДР, переодетой в национальный костюм на бампере головной машины свадебного кортежа. Вторым вариантом была кукла, слепленная в стиле «абы как», одетая в нечто подобное азербайджанской одежде. И это при уже состоявшейся исторической художественной составляющей кукольного искусства. У Лианы ханым был цикл проектов, в экспозицию одного из которых я и предложил включить кукол. Несмотря на явный скептицизм, Лиана ханым была готова рассмотреть их для начала на фотографиях. Увидев наших «ненормальных»,  она лишь сказала: «Несите всё!». Но надо ведь не только стать частью выставки, надо же вписаться в экспозицию. А у нас не было ни одной куклы «по теме». Представьте: кукла «Замёрзший ангел» в «Летней экспрессии»!..  Однако на следующий день в газетах были такие строки: «Пярвиз Гусейнов принёс прохладу в наш город». Так было положено начало любви директора Музейного центра к миру кукол. И в результате мы пришли к логическому решению создания отдельной площадки для кукол. Тем более, дело это не только хлопотное, но и требующее мощной финансовой базы вкупе с поддержкой людей, готовых примкнуть к этому проекту. Отдельные слова искренней благодарности я хочу произнести и буду ещё произносить долгое время в адрес нашего «Ангела-хранителя» Лалы ханым Кязимовой, которая рискнула и поддалась на зов сердца, не просто встав во главе этого проекта, а вложив свою душу в каждый квадратный сантиметр нашей арт-галереи. Таким образом, под её чутким руководством, при всяческой поддержке Лианы Везировой и благодаря вкладу всего себя «вашего скромного слуги» жители и гости нашего города имеют возможность среди шумной суеты и стремительного бега жизни, перешагнув порог уютного помещения, окунуться в волшебный мир кукол, где непременно найдут «свою».

— Но ведь галерея ещё и рассчитана на «общение» с людьми, путём представления мастера через его произведение…

— Вы думаете, это всё, что интересует кукольника? Отнюдь! Главное – суметь заработать! А это случится лишь путём реализации «продукта», как бы грубо ни прозвучали мои слова. А потому основная пропаганда должна вестись в направлении, что приобретение куклы сегодня весьма модная тенденция. Первые лица государств считают такой подарок заслуживающим большого внимания и ценности. Ко всему прочему, кукольники не имеют другого источника доходов, как продавая свои произведения. Иногда, придя в галерею и увидя какую-то куклу, посетитель начинает себе «рисовать образ» мастера, представляя его неким индивидуумом, парящим мыслями в небесах, связанным с какими-то мирами… Ан нет! Мастера – совершенно обыкновенные люди! И создание кукол по своей сути рутинная работа. А значит, всему есть своя цена. Кстати, есть распространённый среди кукольников анекдот, когда встречаются два мастера, и один интересуется у другого, какая страна, где выставлялись его работы, запомнилась больше всего. Ответом была такая-то, потому, что именно там были самые большие продажи. В этом неприкрытая правда мира кукол.

dsc01751_redtalk

— Ко всему прочему, кукла – универсальный подарок. Особенно в моменты сложности выбора и желания преподнести нечто неординарное, что останется надолго и будет радовать.

— Можете не сомневаться! Кукла – отменный выбор! Даже самому брутальному мужчине можно подобрать экземпляр, который вызовет у него бурю неописуемых восторгов. Существует, например, портретная кукла, которая может повторить как черты лица, так и внешний облик человека. Согласитесь, что это уже не обиходная фотография или же плоскостной портрет… Нечто сродное с модным 3D и обеспечивающее полную индивидуальность, неповторимость и уникальность подарка.

— Уверена, что многое зависит и от того, как построена экспозиция.

— Неоспоримо. Начнём с того, что я бесконечно счастлив работать под началом двух великолепных женщин! Как Лала ханым, так и Лиана ханым всегда «держат руку на пульсе», будучи в курсе всего нового и интересного, происходящего в мире искусства. Взаимоотношения  выстроены так, что каждый знает и понимает ответственность и значимость. В силу некоторых обстоятельств, с Лианой ханым меня связывает более долгое сотрудничество, вместившее в себя массу всего, что обычно называют «рабочим процессом». Работать при создании экспозиции с Лианой ханым — наслаждение. Наше время отмечено тем, что практически на всей территории республик бывшего Советского Союза экспозиторство «накрылось медным тазом» ещё при Серебряном веке, когда на афишах, помимо имён авторов выставочных работ, указывалось имя экспозитора. Потому что он являлся соавтором этих художников. Человек, собирающий выставку, должен обладать уникальным мышлением: композитор и математик в одном лице, что не поддаётся никакой логике. Редчайшая способность, научить которой невозможно. Заранее оговорюсь, что даже пресловутые западные факультеты не удовлетворяют истинному правильному экспозиторству. В лице же директора Музейного центра мы имеем человека, не просто способного найти «то» место для работы, но и умеющую выстроить грамотную смысловую линию из работ. И при этом не задеть ничьей «художественной гордости», а известно, что художники – народ ревнивый, обидчивый, амбициозный.  Кроме того, сопровождение кукольных выставок постерами и видеоклипами — это тоже фирменный стиль Лианы Везировой. И вот тут драгоценным камнем в это ожерелье прекрасно вписывается Вугар Али — гениальный мастер плаката, художник и мой близкий друг, тонко чувствующий кукольную тематику. Наблюдать, как они с директором обсуждают новую тему, для меня эстетическое наслаждение. Я иногда специально прихожу посмотреть на то, как Лиана ханым работает. Отдыхаю, так сказать, душой и глазами. И при этом, имея возможность наблюдать за многими экспозиторами других стран, заметил, что у гениальных есть одна общая черта – они дирижируют в процессе. И это при том, что они никогда не встречались и не знают друг друга, чтобы говорить о влиянии и заимствовании этого жеста. Имея абсолютно разные подходы при создании экспозиций, по окончании работы они говорят одну и ту же фразу: «На сегодня это всё! Это должно устаканиться и успокоиться!». Уверен, быть экспозитором, способным выгоднейшим образом и без ущерба для окружения создать выставку, обращённую к каждому – это дар свыше.

— Известно, что вы творите в дуэте с супругой Ириной Гундориной.

— Факт совместного творчества супружеской пары в создании кукол и удивление по этому поводу присуще исключительно Азербайджану. Во всём мире это нормальное и вполне обыденное явление. Могу привести массу примеров из мировых имён. У нас же происходит не вполне адекватная реакция со стороны мужа, когда жена начинает делать шаги на пути создания собственной куклы. В этот момент ей начинается указывание на «место в доме», вовлечение в решение кухонно-бытовых задач, воспитательного процесса детей и многое другое. Аргументация железная: «Несерьёзное занятие!». Своего рода ревность, основанная на якобы уменьшении внимания к нему «любимому». И это грустно, к сожалению… Мужчины же сами относятся к кукольному делу с позиции взгляда социума. Несолидно как-то посвящать своё творчество «девчачьему занятию». Во многом играет роль терминология. Ко всему прочему, и место, где будет представлена работа. Например, мои произведения в Нидерландах назовут «куклами», а в Германии и Франции уже нет, согласно каноническим традициям. Мы с Ирой прошли все этапы. Два художника с разным образованием и совершенно иными подходами к творчеству: у меня Художественное училище, выпустившее меня как художника-оформителя рекламы, и Инженерно-строительный институт с дипломом архитектора, а жена окончила художественное училище им. А. Азимзаде и Санкт-Петербургскую государственную художественно-промышленную академию им. А.Л. Штиглица (училище им. Мухиной). Я сухой и дотошный, а она – расхлябистая и размашистая. Я «семь раз отмеряю» и делаю, а Ира сделает сначала, а потом подумает. Она порой называет меня крестьянином за мою обстоятельность в принятии решений. Но наша различность и поддерживает обоих в форме: она не даёт мне» засохнуть», я же, в свою очередь, не позволяю ей «потерять горизонт». За время совместной жизни мы уже выработали некую «золотую середину», хотя поначалу эмоциональные взрывы были оглушительны. Такова была её реакция на то, что я довлел над ней как мастер. Спустя годы мы уже начали «играть в четыре руки». А далее наш тандем стал похож на работу двух хорошо пригнанных к друг другу шестерёнок: Ира может довести куклу до какого-то этапа и передаёт её мне. Но при этом мы существуем как два независимых творца, создавая и собственные работы «от и до». И даже в таких случаях мы находимся в постоянном контакте, организовывая некие художественные советы. Идёт грамотный «взрослый» подход к работе. И не побоюсь громко сказать: несмотря на то, что у нас в республике есть уникальные и замечательные мастера, но мы с Ирой – основоположники в Азербайджане «концептуальной» куклы, если хотите, интеллектуальной куклы. Что до нас никто не делал. Осталось только сегодня определиться с терминологией, чтобы наши работы были приняты под единым наименованием во всём мире.

dsc01757_redtalk

— Вот мы и подошли к основному вопросу. Пярвиз Гусейнов – кто и что он?

— Чокнутый человек, который, приступая к созданию очередной куклы, сам не знает, каков будет окончательный результат. Одна из особенностей этого мастера – отсутствие эскизов. Всё начинается с какой-то идеи, а дальнейшее исполнение – Провидение. Даже наименование работы может измениться по ходу «рождения». Для меня главное войти в полный контакт с куклой по мере её создания. Она ведь и сопротивляться может! Изготовил какую-то детальку, предложил, посмотрел на реакцию… Так и пытаешься найти взаимопонимание с куклой. Случаются совершенно непостижимые вещи, когда «неприглянувшаяся» деталь может просто разбиться, порваться, сломаться ни с того ни с сего. Кукла любит внимание: с ней желательно разговаривать, даже извиняться за какие-то свои действия, способные принести ей «боль». Понимаю, то, что я озвучиваю, с точки зрения любого медика подходит под определённые описания некоторых «отклонений». Но в моих словах есть зерно истины. Но говоря об общении с куклами, надо заметить, что тесный контакт в течение долгого времени имеет и минусы. Проходит время, работа подходит к концу, и тут понимаешь, что кукла-то стала родной, расставание почти невозможно. Признаюсь, заметил, что если мне готовая работа очень нравится, продаётся она с большим трудом. Не могу не заметить, что наши кукольные произведения, завоевав внимание широкой публики и за границами Азербайджана, были названы интеллектуальными. Что тоже имеет «место быть», ведь вкладываем мы очень много семиотики и различных ребусов, стремясь рассчитывать их на думающих людей. Посмотрите на «Медитацию юного Бонапарта»: вроде вполне понятная внешняя подача. Но присмотритесь внимательнее, и она адресует вас в историю жизненных этапов становления Наполеона: поза, положение рук, шпага, подпись… Есть экземпляры кукол, которые содержат в себе больше «загадок». Например, в миксах проникновения различных культур, создающих невероятный симбиоз. И обязательно – чокнутость!!! С моей точки зрения, мне ближе и понятнее по духу Ганс Гольбейн (младший). Иногда я слышу, будто наши куклы изготовлены в ориентации на западного зрителя. Совершенно ошибочное мнение. Давайте не забывать, что даже во времена СССР изображения Ленина несли в себе национальные черты создателя. Как-то давно, будучи уверен, что моя работа напрямую относится ментально к Гауфу, показал её уважаемому профессионалу. И что я услышал?! Опытнейший галерист Елена Громова поставила свой вердикт: «Очень восточная вещь. Это очень заметно». И это взгляд со стороны. Хочу я или нет, родился я здесь, и чтобы я не создавал, будет прослеживаться, образно говоря, наше солнце, наша вода, наш хлеб. С другой стороны, наши работы абсолютно идентичны с нашим городом: концепция сочетания Востока и Запада прослеживается буквально в каждом нашем творении. Микс взаимосвязей культур, религий, мировоззрения довлеет в них. С некоторых пор мне нравится создавать куклы в стиле стимпанк, являющимся одним из направлений кукольного искусства. И до сих пор с него «не слез», так как чувствую, что не сказал «последнего слова» в этом виде кукольного мастерства. В конце концов, несмотря на то, что этот вид искусства родом из Великобритании, есть французский стимпанк, русский стимпанк, почему же не может быть азербайджанского?  Кстати,  надо подчеркнуть, что мы никогда не делаем работу на заказ. Несмотря на то, что при этом теряем в материальном плане, мы создаём только то, что хотим, чувствуем и любим. Кукла всегда найдёт «своего обладателя». А для этого нужно просто быть самим собой.

dsc01728_redtalk

Журнал FUROR № 22

Фотопортреты: Адыль Юсифов

Сохранить

Мирное модное эпатажное безумие

atelier-ted-noten_extreme-design-accessories_collabcubed_redtalk

Работы Тэда Нотена близки по своему духу к эпатажному концептуальному искусству. Нотен – ярый сторонник модернизации ювелирного дизайна, безнадёжно отставшего, по его мнению, от миров моды и интерьера. Стирая границы между эксклюзивным и популярным, прекрасным и безобразным, Тэд Нотен заставляет задуматься о значении привычного и учит современников смелости в выборе аксессуаров.

«Я создаю украшения, требующие определённого времени, чтобы к ним привыкнуть. Когда вы их носите, вы в некотором роде не защищены, потому как украшения посылают во внешний мир громкое заявление. Я разговариваю через свои украшения и объекты. Я говорю об украшениях как о явлении, об отрасли или – как любой художник – о человечестве».

Тэд Нотен родился в Голландии в 1956 году. В молодости он испробовал огромное количество разных видов деятельности, от строительства до ухода за больными, прежде чем он нашел своё призвание и пошел учиться в Академию прикладных искусств в Маасштрихте в 1983 году и в Академию Джеррита Ритвельда в 1986-м. Сначала молодого талантливого дизайнера не то чтобы не признавали, скорее не видели, а потом полюбили за его великолепные и противоречивые, на первый взгляд, украшения. В 2005-2008 гг. он работал научным сотрудником в Школе ювелирных изделий от Бирмингемского университета в Великобритании. С 2007 г. стал давать мастер-классы в Академии дизайна в Эйденховене. Довольно неплохо зарабатывает, регулярно поставляя в модную индустрию всё новые и новые работы. Каждому украшению Нотен дает ёмкие названия. Среди его работ можно найти ожерелье «После 25-й чашки кофе» или сумочку «Донна Корлеоне».

10_redtalk

Художник очень известен. Так, в Голландии в 2002 году он создал тиару для невесты наследного принца Виллема-Аллесандра и шлем для защиты от папарацци. Тиара вставляется в отверстие шлема, и получается слитный объект. На тиаре были высверлены портреты всех голландских королев, которые выступали ангелами-хранителями невесты. Тиара получила первый приз на конкурсе дизайна головных уборов, созданных в честь церемонии. Носила ли её невеста Максима, неизвестно, но фотографировалась точно.

Для своего проекта «36 женщин» Тед выбрал разнообразные материалы и создал для каждого типа женщин в современном мире своё украшение. Кольцо для девушки-карьеры было из золота, в виде кресла, девушка-мороженое должна носить колечко с аксессуаром в виде нейлоновых туфелек. Роковая женщина — колечко с изображением двух пересеченных рапир.

ted_noten_chanel_001_gun_bag_2011_redtalk

Нейлоновый пистолет «Dior 001» с 18-каратной золотой пластинкой в комплекте представляет собой идеальную, быструю, «как выстрел», косметичку для современной женщины. Пистолет вмещает не только помаду, тени, зеркальце, но и отделение для таблеток и виагры, а также гигабайтной флешки. Прямо не просто современная женщина, а техновумен.

«Украшения содержат множество способов коммуникации. Они устанавливают прямую связь с людьми, с мелкими вещами, с абсурдной природой судьбы и прячущейся за традициями психологией, проходящей через эпохи и национальности».

Еще один проект под названием «женщина на тропе войны» подчеркивает женскую силу и воинственность. Все объекты созданы из пластика или на 3D-принтере.

 

Его проекты очень странные. Их десятки. Можно вспомнить еще парочку. В 1998 году он собрал публику в музее Роттердама и предложил посетителям прожевать и выплюнуть жвачку. Потом на основе этого комка, смол и каучука он создавал форму и отливал брошки из золота, серебра или бронзы.

tednotenbrooches_redtalk

Другой проект — стельки с 24-каратным золотом были созданы им потому, что Тед был вдохновлен рассказом узника Освенцима о том, что золото было единственной валютой, и его прятали от стражи, как умели. Вот и «золотые» стельки позволят радоваться тому, что ты носишь золото, а при этом не привлекаешь к себе никакого внимания.

Его коллекция сумок, созданных из прозрачного акрила, внутри которого находятся те или иные предметы на первой же выставке шокировала публику. В одной из сумок, как в «ледяной ловушке», находилась мертвая ворона! В другой – настоящий пистолет! Вокруг нее, кстати, разразился огромный скандал. Как только посетители покинули стены лондонского музея, полиция тут же изъяла пистолет с выставки, якобы, как опасное оружие. А в еще одну форму он засунул… кусок мяса!

tedwalk-_redtalk

Впрочем, женщина для Тэда – это, прежде всего, загадка, таинственность, женственность и опасность. Отсюда и материалы для работы – кружева, кожа, прозрачный акрил, внутри которого – пистолеты, пули, кольца, предметы из косметички или же строительные материалы. Всё-таки мужское любопытство о том, что же такого носят женщины в своих сумочках, открыто предстало во всей своей красе перед этим дизайнером, и он воплотил его вот в такие немного безумные сумки.

Их нельзя открыть. Они совершенно невместительны и непрактичны. Наверное, вы подумали, что работы Тэда – это дань моде или желание удивить модниц чем-то необычным и удивительным. Последнее – возможно. Но основной причиной, по словам самого дизайнера, является то, что ему нравятся сумки, но он, к сожалению, не может их носить. Об этом он не раз говорил в своих многочисленных интервью. Потому эта коллекция – больше воплощение его идей о желаемой сумке, нежели коммерческая работа.
Что же касается моды, она к Тэду всегда была благосклонна, поэтому с удовольствием приняла его очередные работы. Эти сумки не надо носить «в тон» ко всему образу. Наоборот, они должны играть на контрасте: если вы любительница черных одеяний, смело берите в руки сумку с золотыми или синими ручками. Если же наоборот – предпочитаете более яркие тона – вам подойдут строгие варианты.

Но несмотря на ту славу, которую принесла Тэду его выставка сумок, ее почему-то не спешат поставить на поток. Видимо, даже при всей их оригинальности, приобрести их мало желающих. Поэтому критики все больше сходятся во мнении, что эти «сумки с сюрпризом» так и останутся приятной картинкой для глаз и осядут где-то в глубинах музеев, нежели перейдут в ручки прелестных особ. Что ж – время покажет…

Следующий его проект назовут «украшениями, которые опасно носить». Почему опасно? Да стоит только взглянуть на них!

То, что создает ателье Тэда Нотена, вряд ли годится для того, чтобы украшать. Скорее, для того, чтобы эпатировать, удивлять, привлекать внимание.

Не желаете ли, уважаемые барышни, надеть на пальчик… автомобильную покрышку? Или же обмотать шею связкой туфелек? А на запястье — покрышку покрупнее с привязанной к ней туфелькой. Нет? Ну, это вы зря! А вот сам дизайнер креативных украшений уверен, что именно такие украшения и аксессуары обязательно должны быть в арсенале каждой модницы.

Кстати, не исключено, что многие звезды шоу-бизнеса обязательно обзаведутся парой-тройкой экземпляров из новой коллекции Нотена, — им ведь иногда просто необходимо быть в центре внимания. Особенно для фотографов и журналистов, которые ни за что не выпустят из виду человека, на котором надеты автомобильные покрышки вместо браслетов и колец и непонятные бесформенные брошки. Пусть даже эти покрышки — из акрила или запеченного пластика, а брошки — и вовсе из частей автомобиля…

В марте 2014 года он придумал новый проект. Выпускникам Королевской академии изящных искусств Антверпена Тед и его любимая женщина задали непростую задачу — спроектировать обручальные кольца. Ученики бились, бились, но задачу выполнили. Клеми, деканша одного из вузов Голландии, вместе с Тедом решили подать заявление после 20 лет совместного проживания. Проект носил название «Marry Ted Noten» и был приурочен к очередной выставке. Так что получилась заодно и реклама.

url123_redtalk

«Я с удовольствием создаю работы, которые сбивают людей с пути. Твоя история может дойти до человека, если ты разрушишь его собственные границы и предрассудки об украшениях. Вдохновение я нахожу везде: на улице, за углом, на необычном изображении или, совершенно наоборот, в не претенциозной короткой истории, кем-то рассказанной мне».

 

 

Сохранить

Ведомая и ведущая музыкой

dsc_9424_redtalk

Имя профессора Бакинской музыкальной академии, Заслуженной артистки республики, доктора философии, лауреата международного конкурса Наргиз Алияровой знакомо поклонникам классической музыки не только в Азербайджане, но и за его пределами. В феврале этого года бельгийская звукозаписывающая компания Etcetera, специализирующаяся в сфере классической музыки, выпустила диск с произведениями Шопена в исполнении Алияровой. Это — первый компакт диск азербайджанского исполнителя, изданный этой ведущей европейской звукозаписывающей компанией. Для последующей поддержки диска компания планирует провести концерты-презентации Алияровой в Париже, Брюсселе и Амстердаме. Событие большое не только для самой исполнительницы, но и пропаганды азербайджанской музыкальной культуры в целом. В перспективе еще один проект — запись нового альбома с произведениями азербайджанских композиторов.

 Это не первый зарубежный опыт моей собеседницы. В 2009 и 2010 годах Наргиз ханым издала в Турции два диска, один из которых состоит из произведений азербайджанских композиторов.

nargiz_aliyarova_210415_redtalk

— На мой взгляд, музыка – универсальный язык общения, понятный вне зависимости от места жительства. Вам так хотелось легко разговаривать со всем миром, что вы выбрали именно этот путь?

— Если честно, когда выбирала своё будущее, я не задумывалась об этих тонкостях, была слишком маленькой. Желание стать пианистом жило во мне с того момента, как я помню себя. На протяжении более чем сорока лет, меня ни разу не посетило сомнение о правильности выбранного пути. Старшая дочь часто говорит, как мне повезло, что я с самого начала твердо знала, чему посвятить себя, а главное, моя работа и страсть в жизни совпадают. Это бывает редко. Ей пришлось пройти через сомнения и трудности в выборе профессии…

Однако, ваше замечание абсолютно верно. Я концертирую и в Баку, и за рубежом, а потому могу подтвердить правильность подобного вывода. Когда на сцене звучит музыка — рождается волшебство, иначе назвать происходящее я не могу (правда, когда музыкант играет по-настоящему), это захватывает всех, независимо на каком языке человек говорит. Чувства, которые исходят от исполнителя и самого сочинения заполняют все пространство, создавая ощущение единства людей, собравшихся в зале. Это ни с чем не сравнимое, совершенно неповторимое состояние. Могу совершенно искренне признаться, что ни при каких жизненных ситуациях я не ощущаю подобную общность людей. По окончании концерта ко мне часто подходят слушатели и признаются, что испытали огромное удовольствие от соприкосновения с классической музыкой. Самоотдача исполнителя, вне зависимости от того, кто слушает его зале — профессионал, любитель или человек, впервые переступивший порог концертного зала — у всех людей создаёт единую волну эмоциональных переживаний. А это дорогого стоит!..

— Наверное для того, чтобы добиться такого результата надо полностью посвятить себя музыке, не оставив ничего для простой жизни?

— Здесь я с вами не соглашусь. Начну с того, что не могу назвать ни одного имени в музыке, кто поступил бы подобным образом. Я не оспариваю, что исполнительство требует огромного физического труда, когда, в независимости от возраста и достигнутых высот, музыкант ежедневно должен репетировать часами. Но это не означает, что люди мира музыки отрешены от жизни. Именно жизненный опыт прожитого и пережитого выливается в музыку. Мудрость, накапливаемая в течение многих лет разносторонней жизни, трансформируется внутри тебя и проявляется через музыку. Иначе невозможно! Могу допустить, что есть суперталантливые единицы, которые отрешены от ежедневной суеты, но их не много. В принципе, человек «играет» сам себя – то есть выражает свой внутренний мир через музыку. Если нечего сказать, то и исполнение получается неинтересным. Поэтому я не могу сказать, что я отрешена от жизни, наоборот, у меня много интересов кроме моей профессии. У меня семья, трое детей, с каждым из которых я проживаю часть общей с ними жизни, стараясь участвовать в ней как можно ближе. Уделяю немалое внимание родителям и сестре. Студенты – это тоже часть моей жизни и каждому из них я пытаюсь выделить время. Нельзя замыкаться в себе, ведь общение выливается в опыт, который накапливаясь, делает человека богаче. Не следует садиться за инструмент, если нечего «сказать». Ибо никакая самая прекрасная музыка не сможет прикрыть душевную нищету.

dsc_9371_redtalk

— Можно ли сказать, что какое-то музыкальное сочинение отражает определенный этап вашей жизни?

— Затрудняюсь ответить… Вы могли бы о литературном сочинении сказать, что оно отражает определённый момент в вашей жизни? Музыка столь разнообразна… Даже одно музыкальное сочинение внутри себя содержит такие разные глубинные пласты! Безусловно, я говорю о классических сочинениях, о творениях гениальных композиторов. В одном и том же сочинении так много различного: драматизма, трагизма, философии и т.д.  Я люблю играть разную музыку. В моём репертуаре произведения различных эпох — от венских классиков до современных азербайджанских авторов. Хотя, есть композиторы, произведения которых мне удаются лучше.

— Они вам ближе?

— На каком-то этапе… Случалось в моей жизни, когда я не прикасалась к сочинению какого-то автора, считая, что недостаточно подготовлена для его исполнения. Со временем, я «приходила» к нему.

— Это как «взаимоотношения» с первым фортепианным концертом П.И.Чайковского?

— Нет, это сочинение я слушала и впитывала в себя с самого детства. У нас была пластинка с записью первого концерта Чайковского в исполнении Вана Клиберна, которую я прослушивала многократно. Долгие годы я мечтала исполнить это сочинение в сопровождении симфонического оркестра. Впервые играла его на государственном экзамене при окончании консерватории. А в 2013 году смогла осуществить свою мечту в рамках международного фестиваля им. Узеира Гаджибейли, где я исполнила этот концерт в сопровождении Азербайджанского государственного симфонического оркестра под управлением народного артиста республики Рауфа Абдуллаева.

— Вы работали и с Теймуром Геокчаевым. Каждый из дирижёров имеет «свой почерк»…

— Дирижёр – это, прежде всего человек, со своим характером и индивидуальным подходом к произведению и к работе с оркестром. Да и сами оркестры разные по составу. Симфонический – более насыщенный и многочисленный, камерный – более воздушный и гибкий. С Народным артистом Азербайджана Теймуром Геокчаевым я много раз работала на одной сцене, и у нас сложился тандем, мы можем понять друг друга буквально с полуслова. Особенно на концерте, когда генерируется общая энергетика, возникает полное творческое слияние. С симфоническим оркестром под управлением Рауфа Абдуллаева мне посчастливилось играть несколько раз.

Вообще, сцена – удивительное пространство… Сколько раз ты бы не выходил на сцену, каждый раз это очень волнительно… Долгое время я считала, что страшнее сцены нет ничего… До того момента, когда в Германии попала на американские горки, после которых поняла — все познается в сравнении (смеется). Но перед сценой все равно продолжаю испытывать душевный трепет.

— Но ведь вы обязательно репетируете на сцене перед концертом.

— Концерт и репетиция – разные вещи. Пустой зал – обыкновенная площадка. Понятно, что во время репетиций ты выкладываешься с не меньшей отдачей. Но электричество, присущее заполненному народом залу, возникает только на концерте. «То самое волшебство» исходит из чувств, из сопереживания слушателей, которых музыкант ведёт за собой. Очень интересно ощущать единство сцены и зрительного зала.

dsc_9501_redtalk

— Но это ещё и ответственность…

— Колоссальная! Ты прекрасно осознаёшь, что не имеешь право ошибиться или попасть не на ту ноту… Каждый раз после выступления прокручиваешь в памяти весь концерт и думаешь, что ты могла бы сыграть лучше, где какие шероховатости…Не можешь простить себя за любую допущенную погрешность.

— Момент случайности можно исключить?

— Нет, к сожалению. Человеческий фактор исключить никак нельзя. Всё бывает в жизни концертирующего музыканта. После каждого концерта ты внутренне коришь себя за то, что не получилось… где-то недоучил, где-то недоработал… Для того чтобы избежать этого, я заставляю себя всё сочинение от начала до конца играть с закрытыми глазами, исключая визуальный контакт с клавиатурой и руками. Такой подход даёт больше уверенности в собственной готовности к исполнению произведения на публике. И, тем не менее, на сцене может произойти всё что угодно. Не существует абсолютной страховки от досадных случайностей.

— Так, в каком варианте выступления подобная оплошность страшнее – в сольном исполнении или же в сопровождении оркестра?

— Безусловно, когда выступаешь с оркестром. Когда я играю на сцене одна – вся ситуация под моим собственным контролем. Когда играешь в сопровождении оркестра, ты ответственна не только за себя. Любая ошибка солиста может привести к расхождению, оркестр просто «уйдёт вперёд». Координировать свое исполнение со всеми группами оркестра — это очень сложно и в некоторой степени стесняет свободу исполнителя. Когда играешь сольно, ты можешь музицировать совершенно свободно, и каждый раз делать что-то по-новому. Признаюсь, честно, выступление с оркестром у меня вызывает вдвое больше волнения, чем сольное. Впрочем, и энергетика, о которой я уже упоминала, вырастает в разы. Ты буквально чувствуешь плечо сидящего рядом оркестранта, руку дирижёра, ощущаешь поддержку каждого.

— Всё так прямо радужно и все друг друга любят?

— Не могу с уверенностью подобное утверждать. Как солист, ты мало контактируешь с оркестровым коллективом. Три, максимум четыре (что бывает весьма редко) репетиции по часу-полутора. В их «кухню», в их внутренние межличностные взаимоотношения входить нет времени. Да и позиция солиста — вне «семьи». Он – гость и принимают его соответственно.

1_redtalk

— Существует ли исполнение «с листа», когда солист практически без подготовки играет произведение?

— Нет. Никакое произведение без подготовки исполнить невозможно! Даже если вы видите ноты перед исполнителем, это не значит, что их он получил незадолго до концерта. Невозможно сразу сесть и сыграть произведение. Некоторые музыканты ставят перед собой ноты для внутреннего комфорта, что совершенно не означает отсутствие предварительной подготовки. Каждому как удобно. Лет двадцать тому назад ноты на пюпитре перед солистом считались моветоном. Сегодня, после того как сам Рихтер в преклонные годы играл, поставив перед собой ноты, каждый исполнитель волен выбирать «форму комфортности».

— Во время гастролей вам приходится «общаться» с разными роялями, которые обладают отличными друг от друга характерами, звучанием.

— Если инструменты принадлежат одной фабрике, то они не сильно отличаются друг от друга. Но никто не гарантирует, что во всех концертных залах будут стоять инструменты одной и той же фирмы. Нас с детства приучают к различным роялям, на которых мы играем во время репетиций или занятий. Кроме самого рояля большую роль играет и акустика зала, требующая определённого приноравливания. Например, в зале Бакинской Кирхи звук удлиняется, поэтому стараешься применять педаль пореже, чтобы музыкальная ткань не сливалась. Там очень хорошо для голоса и струнных инструментов. Исполнитель должен привыкнуть как к залу, так и к роялю – одна репетиция просто обязательна! А вообще умение адаптироваться к незнакомым инструментам нарабатывается с опытом.

— А случается ситуация, когда инструмент «сопротивляется»?

— Я бы подошла к этому вопросу немного иначе. Есть более или менее удобные рояли. Здесь важно умение «наладить контакт» с инструментом. Если от исполнителя исходит позитивная энергия, и он излучает любовь к инструменту, то взаимопонимание будет достигнуто, как бы фантастически это не звучало. Конечно, есть рояли настолько великолепные, что чувствуешь их помощь. Клавиши буквально сами играют от легкого прикосновения пальцев. А есть такие инструменты, исполнение на которых заставляет музыканта буквально «вытаскивать» музыку. Но понятия «сопротивления» нет. Самое худшее для пианиста – неровный инструмент, когда клавиши разные по тяжести. За лёгкой идёт тугая — это словно подводные камни. Но такое встречается весьма редко и это очень плохие инструменты.

4_redtalk

— Гаммы по сей день играете?..

— Каюсь – нет… Хотя знаю, что это необходимо. Не гаммы, так упражнения. Но, увы, не получается…

— А пальцы не болят?

— Нет. При правильных занятиях можно играть 24 часа в сутках. Может устать спина от сидячего положения, плечи могут болеть, но не руки. Это как дышать носом, который от этого не болит, потому что это естественный процесс.

— На мой взгляд, музыканты слегка отличаются от простых людей, будучи немного выше «бытового мира».

— Может быть. Я настолько чувствовала и ощущала себя всегда музыкантом, что мне трудно сказать, какая была бы, не будь я пианистом. Моя старшая дочь, как-то сказала одну фразу, которая мне очень запомнилась: «Мама я себя чувствую немного избранной, оттого что умею играть». Она не стала музыкантом, но прекрасно играет на фортепиано. Возможность самому исполнять музыку, действительно, даёт ощущение некоторой отличности от остальных.

— Но ведь, несмотря на внушительный список музыкальных школ в Азербайджане, не многие идут дальше по пути профессионального исполнителя?

— Этому есть несколько объяснений – во-первых, не всем дано стать профессиональным музыкантом — для этого нужно иметь огромное желание и обладать колоссальной работоспособностью, хотя иметь начальное музыкальное образование должны многие. И по сути, огромный, кропотливый, ежедневный труд исполнителя в принципе материально не окупается. Музыкой очень трудно заработать на жизнь и содержать семью. Особенно в наши дни. Я невероятно благодарна своему супругу, который создал все условия, для меня и для всей нашей семьи, взяв на себя полную заботу о нашем благосостоянии, и оставив за мной привилегию (я бы так сказала) заниматься музыкой. Я не думаю о бытовых моментах, которые для женщины имеют огромное значение. Эти проблемы способны «съесть» человека без остатка. Ни один талант не способен устоять перед натиском быта, который может разъесть личность, как ржавчина разъедает железо, как бы страшно это не звучало. И я понимаю, как мне повезло иметь возможность заниматься любимым делом, не оглядываясь на бытовые и финансовые проблемы.

3_redtalk

—  Даёте ли домашние концерты?

— Так, чтобы собрать всех? Нет. Они и так целыми днями вынуждены меня слушать (смеётся). Мои родные любят приходить на мои концерты. У меня трое детей: старшей дочери 18 лет, она будущий физик, другой дочери скоро исполнится 14 лет, она мой самый большой поклонник, а сыну 5 лет, пока только он не был на моих концертах. Очень ревностно относится к маме – не хочет ни с кем делить ее.

— Когда вы успели? Между чем и чем?

— Я не между, я во время! Второй диск я записывала в ожидании сына. Помню, лето было в разгаре, зал филармонии, жара, пот льется градом, а мне необходимо завершить запись… Когда я играла второй концерт Листа в сопровождении симфонического оркестра, малышу было только четыре месяца. Через неделю после защиты диссертации родилась вторая дочь… Старшей дочери было только две недели, когда я уже вышла на работу. Признаюсь, что не могу сидеть дома. Поверьте, что, не выходя из дома, я чахну, и через два дня даже внешне выгляжу иначе, не говоря уже о душевном состоянии.

— Вам не хватает суеты внешней?

— Общения, возможно. У меня жизненная потребность выходить из дома, проводить уроки со студентами, концертировать, заниматься делами помимо домашних… Иначе возникает ощущение что «варишься в собственном соку»…

— Тогда о преподавании. Оно ведь весьма ответственный процесс и занимает много времени.

— Вообще-то очень трудно уделять время на обе эти сферы деятельности – исполнительство и педагогику. Но здесь есть очень интересный аспект, думаю, что многие из моих коллег согласятся со мной. Дело в том, что преподавательская деятельность помогает исполнительскому творчеству и наоборот. Работая со студентами, педагог видит его ошибки, направляет его внимание на них, много раз повторяет свои замечания и в процессе как бы «кристаллизируется» концепция сочинения. Очень часто в итоге работы рождается что-то новое, что можно использовать и самой, исполняя определенные сочинения. С уверенностью могу сказать, что за годы преподавательской деятельности, мое творческое развитие стало более интенсивным. И в то же время, преподаватель, который сам активно играет на сцене, в состоянии не только сказать, но и сыграть и показать студенту много полезных вещей, может подсказать какие-то особенности поведения на сцене. Скажу больше, выбирая для себя какое-то музыкальное произведение на будущий концерт или для записи, я предлагаю его для изучения и своему студенту. Таким образом, рождается параллельная работа, когда я могу со стороны услышать вероятные ошибки и сложности, которые могут возникнуть… Работа «на двоих» ускоряет процесс выучивания и для меня, как исполнителя.

— Как происходит выбор произведения для дальнейшей работы?

— Я всё время слушаю музыку: на дисках, в интернете, смотрю музыкальные телевизионные каналы, хожу на концерты. У меня огромнейший список сочинений, которые мне хочется выучить и исполнить. Момент раздумья на тему «А что мне сыграть?» начисто отсутствует. Всегда есть с десяток произведений, за которые можно взяться. Наоборот, всегда не хватает времени, чтобы сыграть все те сочинения, которые я уже наметила. Иногда предлагают сыграть конкретные сочинения с оркестром. Или, к примеру, давно не играла Баха и начинаю учить его произведения. Всё по-разному. Например, случайно услышав произведение кубинского композитора Эрнесто Лекуона «Малагуэнья», я загорелась желанием сыграть его. С трудом нашла в Интернете ноты. Оно невероятно красивое, яркое. Сегодня я обычно оставляю его для исполнения «на бис».

— Случалось ли во время концерта потерять контакт с публикой?

— Перестать её ощущать? Нет. Я очень тонко чувствую пространство зала, а тем более во время концерта, пытаюсь внимательно контролировать зал. Чутко реагирую, если, понимаю, что внимание людей ослабевает. Несмотря, на то, что я сижу на сцене, я слышу и буквально «чувствую» даже последние ряды. Когда я замечаю, что в каком-то ряду возникает шорох, я «ухожу на три пиано», если исполняемое произведение позволяет. То есть выбираю самое тихое звучание, создавая этим шоковое замирание публики. Именно тихий звук больше привлекает внимание людей. Так что существуют и некие пианистические приёмы для контроля над вниманием.

— А вы, как я замечу, можете прибегнуть и к неординарным действиям…

— Многие меня считают волевым человеком. Мнение весьма спорное, на мой взгляд. Но держать внимание публики на протяжении всего концерта мне в принципе удаётся. Не важно, сколько слушателей находятся в зале. Пятьдесят, пятьсот или пять тысяч… Я понимаю — если мне не удается удерживать интерес слушателя – это моя вина. Значит, я что-то делаю неверно, или мои усилия недостаточны. На мой взгляд, если в человеке присутствует внутренняя гармония, и он живёт в соответствии с ней, то и трансляция этого ощущения на окружающих безусловна. Самый большой и страшный враг человека – это он сам. Если человек не справляется с собой, то очень сложно удерживать внимание окружающих. Когда веришь в себя, в свои силы, в правильность того, что делаешь – вести за собой не так уж и сложно.

— Было ли в вашей практике, когда публика равнодушно реагировало на определенное произведение?

— Вопрос не в подборе сочинения… а в том, что музыкант вкладывает в его исполнение. За любым сочинением, да и любым произведением искусства стоит энергетика автора, а в данном случае и соавтора – то есть исполнителя. Каждый вид искусства – это различный язык общения: художник рассказывает красками, скульптор – камнем, композитор и исполнитель – разнообразной палитрой звуков. Главное иметь внутри экспрессию, флюиды, назовите это, как угодно.

2_redtalk

— Человек, чья профессия подразумевает публичность, стремится к признанию.

— Я считаю, что каждый стремится к признанию и желает его. Что такое признание? Это любовь людей. Подходя с этой позиции можно смело утверждать, что каждый человек нуждается в том, чтобы его любили. Люди открываются музыке только с хорошей стороны. Всегда. Мой опыт позволяет мне утверждать это. Я — человек в обычной жизни весьма строгий и даже критичный по отношению к людям, не выношу неискренность. Музыка настолько отточила мою интуицию и моё внимание, что достаточно бывает короткого общения, когда срабатывает мой внутренний сканер, и конкретный человек для меня становится понятным с его плохими и хорошими качествами. Общаясь же со слушателями, после концерта, я не замечаю ни одного плохого качества в них, вижу, как люди «поворачиваются» только с хорошей стороны. Под влиянием музыки, мы становимся лучше, чище, хотя бы в тот момент, когда её слушаем и последующие пару часов. Люди открываются перед тобой, в ответ на твою искренность и любовь, выраженную через музыку. Это лучшее, что создано человеком, наивысшая точка гармонии, способная «влить» в человека то, что ни одна другая форма искусства не в состоянии сделать столь же эффективно.

— Может оттого, и перестают люди посещать концерты классической музыки, боясь оказаться «обнажёнными» перед жестокостью современной жизни?

— Может быть обратное: проблемы настолько «заели», что нет возможности расслабиться. Тут ещё нужно учитывать, что классическая музыка — это европейское искусство, оно не является родным для нашего народа. Его принес в Азербайджан великий Узеир бек. Создавая консерваторию, Гаджибейли пригласил в Баку лучших педагогов из Московской и Ленинградской консерваторий, дав тем самым огромный толчок для подготовки и дальнейшего развития собственных кадров. Но классическая музыка всё-таки не так близка нам, как, к примеру, мугам, любовь к которой каждый азербайджанец всасывает с молоком матери. А потому требуется большое усилие для пропаганды классической музыки. В обществе, скорее не достаточно информации о том, что и как надо слушать, что, следовательно, приводит к отсутствию музыкального вкуса и потребностей. Я стараюсь своими выступлениями разбудить в людях желание возвращать в зал ещё и ещё раз. Каждый из нас – профессиональных музыкантов должен чувствовать свою личную ответственность перед наследием Узеира бека. Пропагандировать и развивать классическую музыку в республике и распространять азербайджанскую музыкальную культуру в мире – в этом наша миссия. Нужно играть и вести людей за собой в удивительный мир красоты и гармонии — мир музыки…

dsc_6565_redtalk

Журнал FUROR № 23 (2015 год)

Фотографии из личного архива Наргиз Алияровой

Сохранить

Сафа Мирзагасанов. Размышления о театре, актёрах, режиссёрах, и любви…

dsc02575_redtalk

Знаете, я иногда по-настоящему расстраиваюсь, понимая невозможность передать на бумаге атмосферу, создающуюся во время беседы с тем или иным человеком. На этот раз моё расстройство было чрезвычайным, потому что интонации голоса и уют, который создавался благодаря им и благожелательности моего настоящего собеседника погрузили меня в тепло, в котором я бессовестно нежилась, пользуясь случаем. Стыдно мне в этом признаваться? Нет! Потому что каждая встреча с Сафой Мирзагасановым всегда радость. Правда, чаще я вижу его на сцене театра русской драмы им. Самеда Вургуна, которому вот уже почти четыре десятка лет народный артист Азербайджана верно служит. Любовь публики к нему выражается уменьшительно-ласкательным именем Сафик, которым пользуются его поклонники, говоря о нём. Более ста главных ролей в театре…  Долгая плодотворная творческая жизнь…

Сегодня моей задачей было лишь записать мысли и рассуждения, воспоминания и раздумья. Ибо вопросы были совершено излишни…

dsc02620_redtalk

С.М.: С возрастом начинает довлеть прошлое. Во сне я стал часто видеть родной дом в Белоканах, который наяву видел много лет назад. В середине девяностых по моему настоянию родители перебрались на жительство в Баку. Больше меня ничего не связывало с моим любимым городом. И вот я побывал в нём в январе прошлого года. Это был неописуемый восторг и счастье, простите за столь яркую окраску, но… Я дышал там полной грудью! Я поехал в Белоканы потому что мой бывший одноклассник приехал из Харькова, чтобы навестить своих родителей и, естественно мы встретились со всеми, кто продолжает жить и работать в Белоканах У нас был очень хороший класс, многие мои одноклассники получили высшее образование не только в Азербайджане, но и в России, и в Украине.

Понятно, что мужское застолье, не обошлось без крепких напитков и я, человек в последние годы позволяющий себе выпить только на праздники, естественно «был в ударе».  Эта незабываемая встреча с людьми из моего прошлого навсегда останется в моей памяти.

О сцене

Сцена – очень интересная субстанция. Живая. Со своим восприятием того, кто пытается её завоевать. Если человек с самого начала лишний, сколько бы не прошло времени, она отторгнет его. Время ставит всё на свои места и сколько подобных примеров в мировом театральном мире. Остаются самые преданные сцене. Но, если человек стал актёром и посвятил этому всю свою жизнь, сцена непременно будет к нему благосклонной. Я считаю, что в моей жизни это случилось и наглядный пример тому, признание страны в которой я живу, мои звания и награды, и, конечно же, многолетняя любовь и признание зрителей.

О режиссёрах

Режиссёров было много… Одно из главных мест в моей актёрской жизни занимает Александр Яковлевич Шаровский. Я не только играл и играю в его постановках, но и был его партнёром по сцене. Это «Закат» Бабеля, где он играл и Менделя, и Беню Крика, а я – Лёвку Гусара. Это «Мнимый больной» Мольера – Аргант, я – Клеант. «Кин IV», он –Соломон, я – король Георг IV. Перечислять можно долго… И конечно же незабываемые роли, которые он подарил мне на протяжение всей нашей совместной творческой жизни. Это Мерулло в «Отраве» Богомольного, Родольфо в «Виде с моста» Артура Миллера, Эдмонд в «Короле Лире», шах Хосров в «Фархаде и Ширин», Шумилов в «Любовных интригах в новогоднюю ночь» Олега Ернева. Список можно продолжить, но время… И сейчас я занят в его новой постановке по пьесе Андре Руссена с рабочим названием «Любовный треугольник», где сыграю одну из главных ролей. Но это в будущем.

Благодарен Иране Таги-заде с которой было создано много интересных работ: Джайлс в «Мышеловке» Агаты Кристи, Жорж в «Мою жену звать Морис» Рафи Шарта, Иван Карамазов в «Братьях Карамазовых» Фёдора Достоевсого, Робер в «Ох, уж эта Анна!» Марка Камолетти, Мужчина в «Телескопе» Эльчина.

Работа с Борисом Лукинским подарила мне много интересных образов. Таких как, Александр в «Конотье» Коляды, Лусиндо в «Хитроумной влюблённой» Лопе де Вега, Аполлон Окаёмов в «Красавце-мужчине» А.Н. Островского, Давид в «Азалии или кто из нас попал в ловушку» Ива Жамиака.

Очень надеюсь, что в моей актёрской жизни будет ещё много прекрасных ролей и встреч с замечательными режиссёрами.

dsc02594_redtalk

О ролях и возрасте

Каждая сыгранная роль – это кусочек твоего сердца и самая любимая та, над которой ты работаешь в настоящий момент. Я был романтическим героем, лирическим, социальным, играл характерные роли. В моей творческой жизни были роли, которые я играл по четырнадцать лет (Лопе де Вега «Хитроумная влюблённая» — Лусиндо), тринадцать лет (Мирза Фатали Ахунд-заде «Визирь Ленкоранского ханства» — Визирь), двенадцать лет (А.Н. Островский «Красавец-мужчина» — Аполлон Окаёмов). Был в моей жизни и Заур в «Тахмине и Заур» Анара, Ариф в «Дьяволе» Гусейна Джавида, Клеант в «Мнимом больном» Мольера и многие другие. Одной из моих любимейших ролей навсегда останется – король Георг IV из пьесы Григория Горина «Кин IV». Монолог о театре умирающего на сцене короля всегда вызывал шквал аплодисментов зрителей. Как можно не оставить память в сердце об этой блестящей роли.

Возраст в театре понятие растяжимое. Театр – это не кино, и, если актёр держит себя в форме, он может и перешагнув средний возраст играть молодых. Всё зависит и от состояния души. Ведь не даром Сара Бернар говорила: «Актрисе всегда восемнадцать лет лет». Это изречение можно отнести и к мужскому полу. В пьесе Эльчина «Звезда, любовь и шампанское» моему герою было 35 лет, а я уже перешагнул 46-летний рубеж. И хотя мой герой не отличался положительными качествами, зритель его любил и жалел. В свои 55 лет, я чувствую себя на 35!

— «Ничего что виски поседели, но глаза тем же блеском горят».

dsc02617_redtalk

О партнёрстве и корифеях

В моей творческой жизни было много партнёров. Были хорошие, у которых было чему поучиться, были очень хорошие, которые навсегда останутся в моей памяти. Я очень доволен тем, что мои коллеги считают меня хорошим партнёром. Я на всю жизнь усвоил истину, что главное в театре зритель, потом партнёр и уже только потом ты. Чем больше растворяешься в партнёре, тем больше выигрывает твой образ.

Мне очень повезло, что жизнь свела меня на сцене с нашими замечательными корифеями, с которыми я успел сыграть много интересного. Это Рахиль Гинзбург, Вера Ширье, Анатолий Фалькович, Лев Грубер, Константин Адамов, Сергей Якушев. К счастью успел в начале 80-х выйти на сцену с Ксаной Львовной Бабичевой в спектакле «Шире круг» Имрана Касумова. Они многому меня научили и навсегда останутся в моей памяти, как великие артисты. Вечная им память!

Об Эльчине

Одним из самых любимых и знаковых в моей творческой жизни драматургов я считаю нашего замечательного писателя Эльчина. На протяжении многих лет, судьба сталкивала меня с этим изумительным человеком. В шести спектаклях по его произведениям я сыграл главные роли. Это «Мой любимый сумасшедший» — Главный редактор, «Мой муж – чокнутый» — Сосед, «Чудеса в почтовом отделении» — Скрипач, «Звезда, любовь и шампанское» — Мужчина, «Квартиранты ада» — Он и «Телескоп или полёты во сне и наяву» — Мужчина. Все эти спектакли неизменно имели успех у зрителя. Очень надеюсь, что и в будущем судьба подарит мне ещё раз встречу с этим блестящим драматургом.

О Достоевском

Моё мнение, что главное в жизни актёра, сыграть побольше классика. К великому счастью, в моей жизни она не только была, но присутствует и на сегодняшний день. К примеру, в моей актёрской судьбе два раза случился Ф.М. Достоевский. В середине 80-х я сыграл в «Идиоте», сначала небольшую роль Бурдовского, а затем ввёлся на роль Ганечки Иволгина. Это было незабываемое время. На сегодняшний день в нашем театре с большим успехом идут «Братья Карамазовы», где я исполняю роль Ивана. Это одно из самых загадочных произведений Достоевского, где переплетаются любовь, преступление и очень яркие человеческие взаимоотношения между персонажами. Одна из самых любимых сцен в спектакле – это раздвоение Ивана, когда я играю одновременно и его самого, и чёрта, созданного его воображением. И я благодарен зрителю, сопереживающему моему персонажу и понимающему всю глубину страстных метаний Ивана на грани самоубийства. Эта роль так же входит в число самых любимых.

О Чехове

Я очень люблю Чехова. И считаю себя счастливым, так как в моей жизни были «Вишнёвый сад», где я сыграл Епиходова, и конечно же мой любимы Борис Тригорин в «Чайке». На протяжение десяти лет я с огромным удовольствием выходил на сцену в этой замечательной роли. Этот невероятно любвеобильный человек любит и Нину Заречную, и Аркадину. И верит в свою любовь к обеим, несмотря на то, что в результате приводит Нину к гибели. Я иногда очень сожалею, что Тригорин в прошлом, но этот герой навсегда останется в моей памяти.

dsc02609_redtalk

Об отрицательных героях

Не могу не вспомнить своих отрицательных персонажей, которых играл на сцене театра. Это Эдмонд в «Короле Лире» Шекспира, Патрис во «Втором выстреле» Робера Тома, Мужчина в «Звезде, любви и шампанском» Эльчина, Аполлон Окаёмов в «Красавце-мужчине» А.Н. Островского и т.д. Я всегда пытался оправдать действия моих героев, стараясь наделить их очарованием. И мои оправдания всегда оказывались успешными. Помню в спектакле «Второй выстрел» мой герой по сюжету издевается над главной героиней. Всё действие происходило почти у рампы. И никогда не забуду, когда из передних рядов вдруг раздалась реплика, произнесённая женщиной: «Такой обаятельный и такой негодяй! Да остановите же кто-нибудь его!». Я считаю – это ПОБЕДА!

О сказках и маленьких зрителях

Самый благодарный зритель – это дети. Я начинал свою творческую жизнь с большого количества сказок, где сыграл много ярких и узнаваемых сказочных героев. Это был и Кай в «Снежной королеве», и Леший в «Аленьком цветочке», кот Леопольд в «Приключениях кота Леопальда», калиф в «Калифе Багдада», доктор Ливси в «Сокровищах капитана Флинта». И сегодня очень часто я встречаю этих детей, которые уже стали взрослыми, но в их памяти навсегда остались мои сказочные герои.

О Деде Морозе

Мой любимый праздник – Новый год. Но, к сожалению, я никогда не был Дедом Морозом. Участвовал в ёлочных представлениях, играл новогодних героев… И никогда не мог предположить, что когда-то, спустя много лет выйду на сцену в костюме Деда Мороза в одном из моих самых любимых спектаклей «Любовные интриги в новогоднюю ночь», в котором играю и в настоящее время. Так что Дед Мороз в моей жизни всё-таки случился!

dsc02642_redtalk

Об антрепризных спектаклях и гастролёрах

Я не очень люблю дилетантов, не все спектакли, которые играют в нашем театре гастролёры мне нравились. Но как можно не оценить высокий профессиональный уровень, Ярославского театра, одного из старейших российских театров. Гастроли Малого театра прошли с большим успехом у зрителей. Невероятно приятно было увидеть одну из старейших актрис этого театра Лилию Юдину, в своё время блиставшую и на киноэкране в фильме «Майская ночь или утопленница» в роли Панночки. Недавно у нас в гостях была антреприза Творческого дома Невинного. Они привезли инсценировку ранних рассказов Чехова, в которой принимала участие одна из наших бывших актрис, моя партнёрша в спектакле «Чайка» Чехова, она играла Нину Заречную, а ваш покорный слуга, то бишь я – Тригорина. Приятно было встретиться и пообщаться. Впрочем, и в моей жизни были антрепризные постановки: «Ресторан «Финал»» М. Ибрагимбекова на творческой сцене «ÜNS», «Слухи» Нила Саймона в СТД Азербайджана и «Проделки Скапена» Мольера в Музыкальном театре.

О движении

Я привык всегда спешить. Так как в нашей жизни надо успеть многое. Как-то спешил на репетицию, по пути заскочил в магазин и на выходе услышал фразу, сказанную в мой адрес одной дамой, весьма преклонных лет: «Ты смотри! Мирзагасанов! Уже не мальчик и даже не молодой человек. А как чешет!»… Наша жизнь слишком коротка, чтобы мы позволили себе размеренный шаг.

Спешите жить, господа! И у вас всё получится!

dsc02635_redtalk

О любви

Любовь в жизни актёра должна присутствовать всегда. Я вообще считаю, что любовь – это главное, что даётся человеку в жизни. В моей жизни ЛЮБОВЬ случилась. И это чувство очень помогает мне на протяжении многих лет. Как говорит мой персонаж в спектакле «Детектор лжи» Василия Сигарёва: «Любите друг друга! Любите друг друга вечно! И будьте счастливы! Всегда!».

Я желаю всем людям на земле, чтобы в их жизни случилась настоящая любовь! Любите господа и будьте любимы! ВЕЧНО!

О признании

Я очень счастлив, что родился и живу в Азербайджане, стране с большими культурными ценностями и замечательной историей. Очень горд тем, что и я внёс вклад в театральную культуру моей родины. Наш великий и незабвенный общенациональный лидер Гейдар Алиевич Алиев присвоил мне звание заслуженного артиста Азербайджана, а наш многоуважаемый президент Ильхам Гейдарович Алиев вручил звание народного артиста республики. Такое признание одновременно и почётно, и ответственно.

О будущем

Будущее – это надежда! И я очень надеюсь, что в будущем меня ждёт много прекрасных и интересных ролей, встреч с моими любимыми режиссёрами, партнёрами, и, безусловно с благодарным зрителем, ради которого и происходит это великое и волшебное действо – ТЕАТР!

Прошлая жизнь – история, будущая – загадка… Надо жить сегодняшней жизнью!!!

dsc02584_redtalk

Журнал FUROR № 23 (2015 год)

Фотопортреты: Адыль Юсифов

Гюльагаси Мирзоев: «Все эмоции должны быть от души»

img_0181_redtalk

 «Любите ли вы балет так, как люблю его я?»…

Перефраз знаменитой цитаты Белинского словно рефреном пронизал беседу с заслуженным артистом республики Гюльагаси Мирзоевым.

Ведущий танцор (премьер) – показатель трудолюбия и огромной любви к делу, которому посвящаешь самого себя. Именно это я читала в его глазах, когда с неподдельным чувствами он рассказывал о нелёгких моментах своего творчества, о забавных и неординарных случайностях, что непременно сопровождают артистов, о размышлениях, о собственном будущем и роли балета в нашей жизни…

 

Девятнадцать лет на сцене… Нет ли ощущения усталости от некого однообразия: репетиции, чередующиеся танцевальные партии, декорации, изученные наизусть?

По-разному… Но это же наша работа. Мы выбрали ее. И отношение к этому уже как к части жизни. Не просто как к средству заработка, а к творчеству. А это уже нечто иное, чем обыденная жизнь.

Творчество в жестких условиях балетных постановок? Где хореографический рисунок известен не один десяток лет?

Балет можно сравнить с нотами: их всего семь, а музыкальных произведений неисчислимое множество. Да, в балете есть определенные движения, используемые всеми балетмейстерами, но в разной последовательности.

И где здесь творчество?

Как где?! А полет фантазии, передача мысли посредством того самого рисунка танца?!

Чьей мысли? Хореографа?

Не только. Каждый артист вносит непременно свое видение движения и подачи танца. Через эмоции, опыт, багаж творческой жизни. Хотя нельзя не отметить, что одна и та же партия, может смотреться с одним исполнителем и совершенно быть не принятой публикой в интерпретации другого. Умение донести и передать образ персонажа задача не из легких…

Ко всему прочему нет слов, публику и сцену разделяет оркестровая яма, из-за которой не видно глаз…

Но есть сильнейший инструмент – жест. Ноги показывают технику, а руки и пластика тела — язык балета, доносящие смысл происходящего. И надо стараться работать так, чтобы даже движение пальцев было видно не только в первых рядах партера, но и зрителю в амфитеатре. Как правило мне больше импонируют спектакли, герои которых несут более яркую эмоциональную нагрузку, в отличии от балета «Щелкунчик», или «Лебединое озеро». Несмотря на то, что они прекрасны и их хореография известна буквально наизусть всем артистам мира, но большой глубины образов они особо не несут.

Они «затерты до дыр»?

Не совсем точное определение. Каждый танцовщик, конечно должен знать свои возможности: как плюсы, так и минусы. Это напрямую относится и ко мне. И кичиться тем, что классика абсолютно мой жанр, не собираюсь. Взвешенный подход к собственным силам позволяет ответственно подходить к партиям в различных постановках. И пусть я танцую на сегодняшний день практически весь репертуар в нашем театре, но у меня есть и любимые роли. Именно в них я что-то передаю ярче, глубже, эмоциональнее. Ведь затронуть душу зрителя – главная задача артиста.

Пользуясь языком кинематографа, могу ли я определить ваше амплуа, как «герой-любовник».

Совершенно верное замечание. В моем «послужном списке» много романтических персонажей. По сути своей, и в жизни, и в фильмах, и в балете, положительный персонаж непременно должен быть немного «идеализирован»…

О графе Альберте из «Жизели» я бы не назвала его таким.

Его нельзя таким назвать с точки зрения поступка, но во втором акте видно насколько он раскаивается, чего без любви не бывает. Здесь больше играет роль его статус, а душа и сердце его принадлежит любимой, которая как раз таки понимая это, и защищает графа перед виллисами.

А отрицательных персонажей танцуете?

Нет. Как-то не случалось. Могу назвать лишь один, главный персонаж из одноактного балета «Барышня и хулиган», и то с большим сомнением определив его под эту категорию на все сто. Там опять-таки большую роль сыграла любовь, показавшая, как она может изменить человека.

Труппа нашего театра замечательная, но немного горько видеть условия в каких она работает…

Мы все надеемся, что изменения произойдут в скором времени. И дирекция старается хоть как-то облегчить нам жизнь в театре. Ведь сложно подобрать другую площадку, да и наш театр один из самых посещаемых, и закрыть на его ремонт, видимо тоже проблематично. Но мы не отчаиваемся, а я надеюсь, что еще успею станцевать и на новой сцене.

Да уж, век артиста балета не так уж долог. Ко всему прочему, и официального пенсионного возраста еще надо как-то «дождаться».

Это очень больная тема для артистов балета. Мы оказались практически не защищенными перед лицом чиновников, решающих эти вопросы, многие из которых, наверняка и в театр-то дорогу не знают. Не буду углубляться в подробности, но не раз приходилось слышать нелицеприятные слова в наш адрес. Хотя, в последнее время, есть какие-то подвижки, но они пока в начальной стадии и что будет происходить дальше…

На самом деле, я бы на сцену выходил и до преклонного возраста, если бы таковое могло иметь место. Можно сказать, мы живем в театре. Наши души принадлежат театру. Находясь вне его стен и сталкиваясь с массой негатива, что сопровождает жизнь: быт, человеческое хамство, откровенное неуважение и т.п., понимаешь, что лучшее место для тебя, репетиционный зал, сцена, где, не смотря, на нынешнее их состояние, соприкасаешься с красотой, возможностью перевоплотиться в иного персонажа. Но жанр балета предполагает определенную физическую подготовленность артиста, и, согласитесь, Ромео в исполнении танцовщика, чей возраст перевалил за пятьдесят, будет смотреться совершенно нелепо. Это не говоря о травмах, которые неизбежны в нашей работе, и с возрастом, имеют тенденцию обостряться. Сложно переквалифицироваться в иную ипостась по жизни. Мы творческие люди, и мало кто из нас может стать квалифицированным офисным работником. Наша стезя преподавание, но ведь нет потребности в таком большом количестве педагогов. Да и призвание к этому надо иметь. Так что затронутая вами тема, весьма остра для меня, в частности.

img_0157_redtalk

И не смотря на вышесказанное, кто-то все-таки идет в хореографическое училище, заранее обрекая себя на определенный риск. В том числе, и в какой-то момент, оказаться никому не нужным. Стоит ли?

Наверное, есть в ваших словах правда. И многие из наших артистов, не позволяют своим детям пойти по пути родителей. И мотивация вполне аргументированная: ни кто не хочет, что бы ребенок испытывал те сложности, ограничения, трудности и т. д., о которых его родителям известно не понаслышке. В чем-то я согласен, но мой ребенок учится в хореографическом училище. Потому, что все, имеющееся на сегодняшний день и то, что достигнуто мною, связано с этой профессией. И я ей благодарен. А уж в случае поддержи со стороны государства… Ведь искусство балета есть показатель уровня развития культуры в стране, что подтверждается многими политиками, культурными деятелями, просто людьми. Поддерживая должную планку, мы тем самым пропагандируем свою родину. Но все это нуждается в сохранении и развитии. Разрушить и потерять наработанное легко, а вот восстанавливать… Нужны будут годы, поколения артистов… Русская школа богата традициями, которые бережно сохраняются, преумножаются и передаются. Отсюда и слава по всему миру.

Помню, что Азербайджанский театр оперы и балета проходил подобный период…

Как раз-таки я и вошел тогда в труппу. Начало девяностых годов были невероятно тяжелыми: мало артистов, оркестр наполовину, нулевая техническая база. Но мы продержались. В середине 90-х у нас побывала Майя Плисецкая, и в частной беседе с главой государства посетовала на условия, в которых находилась наша труппа. Меры были приняты незамедлительно, несмотря на тяжёлое время. Отдельная огромная благодарность Гейдару Алиеву, всегда обращавшего внимание на культуру и в частности, на балет.

И все-таки уходить со сцены надо вовремя?

Всему свое время. Одно дело просто выйти на сцену и поприветствовать публику, либо сделать какой-то проход, другое – исполнить партию. Хотя, есть исключения, ввиду индивидуальности артиста. До недавнего времени в нашей труппе работал Хайям Меликович Калантарлы, танцовщик невероятной артистичности, энергетики, внутренней силы, вызывающий неподдельное восхищение. Артиста разменявшего восьмой десяток всё ещё приглашают для исполнения партии Санчо Панса в спектакле «Дон Кихот» Минкуса. Такого человека, сцена воспринимает: характерный персонаж, подходящий по образу, соответствующий грим. Все к месту. Но подобное единичные случаи. Ведущие партии «почтенного возраста» не приемлют. Минимум, с точки зрения эстетики.

В театре частенько солируют приглашенные танцовщики из других государств.

Это весьма здорово. Мне нравиться смотреть их выступления. Это практика, дополнительный опыт, уроки новых наработок и технических нюансов.

А где интереснее «подсматривать» в репетиционном зале или на сцене?

Оба варианта хороши. В процессе репетиций могут отрабатываться какие-то элементы, которые возможно не будут использоваться на сцене. Ведь сцена и зал – две большие разницы. На сцене не все может пройти гладко, но исправить или перетанцевать уже невозможно. Зал позволяет возвращаться к элементу по нескольку раз. Вдобавок, обстановка абсолютно разная: если в зале есть зеркало и ровный пол, то на сцене рампа, масса света, покат, и выступление под оркестр, являющиеся дополнительными факторами, усложняющими задачу. Немного сложно переключаться из одних условий в другие. В идеале многое должно совпадать, и в основном пол под углом. Тем более такое мы встречали в Минске, где созданы практически идеальные условия для артистов. Кстати, именно полная идентичность пола репетиционного зала и сцены помогла нам достойно выступить. Оказалось, что уклон сцены был намного выше нашей «домашней» и создавалось ощущение, что тянет вниз на зрителя. Но так как у нас было достаточно времени, чтобы «собрать спектакль» на репетиции казусов удалось избежать, и по окончании представления восторженные отзывы были приятны.

А кстати, случались ли неприятности или срывы на спектаклях?

Бывает, конечно. Еще Майя Плисецкая говорила, что невозможно проконтролировать каждый жест и движение. Каждый выход, пусть даже в партии, которую танцуешь не первый десяток раз, отличается от предыдущего. И вновь играют роль многие факторы, способные поспособствовать тому, что у артиста что-то не заладится. В моей практике случалось подобное. На открытии сезона в балете «Семь красавиц» я испытывал некоторое чувство тревоги и волнения. И это, не смотря на опыт и не первый выход в этой партии. В последнем адажио первого акта, во время поддержки что-то происходит, и у меня смещаются шейные позвонки, а впереди еще сложнейший второй акт, который в последствии я оттанцевал лучше, чем первый, не смотря на травму. Зрители даже не поняли и не почувствовали моих проблем. Лишь по окончании спектакля, отправился к врачу. И вновь через два дня вышел на сцену.

Знаете, сцена – она как будто лечит. Потому что когда выходишь к зрителю, забываешь обо всех травмах, болячках, плохом настроении… Нельзя выглядеть на сцене плохо! Необходимо быть в форме, подтянутым, выглядеть красиво. Главное правило – зритель не должен знать о твоих проблемах. Они лично твои и остаются за кулисами. В моем случае, скорое возвращение к работе, способствует восстановлению.

img_0231_redtalk

Кстати, улыбку тренируете?

Нет, конечно! Фальшивая улыбка видна даже в амфитеатре. Все эмоции должны быть от души, и улыбка демонстрирует удовольствие от того, что ты представляешь публике.

Но вы, же практически не видите зрителей. Свет рампы, оркестровая яма, разделяющая вас…

И пусть не видим! Но ведь знаем, что в темноте сидят люди, пришедшие прикоснуться к красоте.

Артисты классических театров частенько говорят, что слышат дыхание зрителей. В условиях вашего театра, вряд ли такое возможно.

Это даже лучше для балета. Когда зритель совсем близко, теряется ощущение широты и большого посыла. Есть движения в танце, которые гораздо лучше передавать не «под нос себе», а в темноту и глубину зала. Словно каждому из сидящих в зале. Для меня, по крайней мере, это так.

Вы выступаете под «живое исполнение». Фальшивые ноты в оркестре слышите?

И мы иногда «фальшиво» можем станцевать. Человеческий фактор никто не отменял!

Но ведь танец, напрямую завит от того, как играет оркестр.

Не стоит забывать, что балет – это четко выстроенное действо, с определенным рисунком, последовательными движениями. Это сравнимо с предложением, состоящим из нескольких слов, идущих четко друг за другом. И ничего не изменится, если какие ноты прозвучат не в той тональности. Слух конечно «зацепит», но поддержка или пируэт состоятся.

Темп, вот он может повлиять. Взятый оркестром темп, бывает удобен или же, наоборот, вызывает нервное напряжение. Как правило дирижер смотрит на нас и пытается дать нужный темп. Благо, наши дирижеры профессионалы, они из тех людей, с которыми можно найти общий язык. Главное помнить, что каждый из нас, человек, и наше состояние, как бы мы не контролировали его, нет-нет и проявляется. А оркестр большой коллектив, которым управлять совсем не легко. Бывает сгоряча и наговоришь лишнего, но это не портит наших взаимоотношений. Мы отдельные части единого целого, которые нацелены на получение наилучшего результата во имя нашего зрителя. Легко со стороны делать выводы или осуждать кого-то, но прежде, надо попробовать с себя в этом деле. И попробовать не сфальшивить.

Делаю вывод – под запись танцевать гораздо сподручнее.

Безусловно. Был такой опыт в нашей практике, когда выступления проходили без привлечения оркестра. Да это удобно для артиста. Опять-таки, определенный темп, не меняющийся от репетиции к представлению. И танцовщик знает, где и какая пауза, что его ждет в следующем такте. Готовность сто процентная.

В случае выступления под оркестр, все зависит от профессиональной формы артиста, умению мгновенно перестроиться и подладиться под предложенные музыкальные условия. И это не голословные заявления, сам проходил через «испытания темпом»…

img_0221_redtalk

Я знаю, что существуют несколько балетов, в партиях которых есть некоторый соревновательный момент между артистами, их исполняющими. Например, «Дон Кихот» или «Лебединое озеро»…

«Дон Кихот» — балет с бравурной музыкой, эмоциональный, красочный, задорный. Ему присуща игривость. И один из важных компонентов – техника. Артисты, исполняющие главные партии этого спектакля – люди техничные, пытающиеся максимально продемонстрировать арсенал своих возможностей. Музыка Минкуса здесь позволяет где-то сымпровизировать в рамках заданного рисунка и последовательности, предоставляя выбор самому артисту. Нюансы зависят от исполнителя.

Однако, премьерный спектакль, его подготовка, подразумевает минимум пару составов. Разве в этом случае нет некоего соревнования за «звание достойного»? Ведь двое репетируют одну партию.

Я бы дал более точное определение – конкуренция. Например, в процессе постановки балетов Лейли и Меджнун», «Дон Кихот», «Семь красавиц» было заявлено по два-три состава, и каждый из танцовщиков соблюдая хореографию показывал свое видение образа, через собственные чувства. Вот здесь и можно ожидать противостояние между артистами. Лишний раз появляется желание показать себя с самой наилучшей стороны. Ведь станцевать премьеру почетно.

А мне казалось, выходить в премьерном представлении — невероятная ответственность.

Ответственность есть в каждом выходе. Пусть даже это не первый десяток. Премьера обладает особой магией.

А зависть? Если таковая есть?

Есть, к сожалению. Но, на мой взгляд, завидуют не совсем полноценные люди; либо с ограниченным умом, либо в плане самореализации. Надо знать чему завидовать. Каторжному труду? Так добро пожаловать в зал! Завидовать можно только аплодисментам, высоким оценкам твоего выступления, или же высокой зарплате. Придя в театр нельзя стать сразу премьером. Конечно «Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом», но необходимо пройти по карьерной лестнице. И для того, чтобы стать премьером, необходимо сначала станцевать самые незначительные роли, которые могут очень даже сильно помочь и пополнить профессиональный багаж артиста. Главное исполнять их с той же ответственностью и профессионализмом, как будто ты исполняешь главную роль. Не надо завидовать, надо действовать. Это сегодня в моем послужном списке практически все партии нашего репертуара. Но сколько пришлось попотеть, чтобы придти к этому результату, ведь я тоже начинал с незначительных проходов, и второстепенных партий.

А сегодня пришедшие?

Сложно сказать… Конечно есть и трудолюбивые ребята, но в целом нынешняя молодежь выросла в других условиях. Они не видели те трудности, через которые прошли мы. Впрочем, и мы не видели того, что выпало на долю старшего поколения. Каждый равняется по себе, видя отражение нынешних реалий. Я застал тяжелейшие времена нашего театра, когда приходилось выживать всем и артистам, и самому театру. Те, кто пришли сегодня не приложили тех усилий, которые вкладывали мы, чтобы привести театр к нынешнему состоянию. Для некоторых, условия сегодня, словно само собой разумеющееся. И не у всех есть стимул для работы, продвижения выше, дальше, вперед. Они довольствуются уже имеющимся. Не все, придя в труппу, проникаются образом жизни балетного артиста. К сожалению, некоторые просто получают зарплату.

Тогда что они здесь делают?

Отрабатывают образование, без будущего. Никто не принесет ведущую партию на блюдечке с голубой каемочкой. Даже если и выпадет шанс сольного выступления, передать что-то зрителю не получится, по причине полной внутренней пустоты. Эта тенденция присуща всем театрам вне зависимости от страны. Реалии настоящего таковы, что материальная составляющая перетягивает любовь к творчеству и зрителям. В конце концов, нельзя терять уважения себя самого в этой профессии (хотя не люблю применять это к артистам балета) и нужно помнить, что все мы на сцене ради зрителя и должны думать и о внешнем   виде и о безупречности костюма…

img_0133_redtalk

Вот и о костюме… Казусы случаются?

Почему нет?! Бывают. Наши костюмы подразумевают мелкие детали, аксессуары. И они иногда могут стать причиной мелких неприятностей. Приведу пример из своей практики, когда в балете «Шахерезада» по окончании жеста невозможно было, буквально оторвать руку от партнерши, так как мой нарукавник, обшитый искусственным жемчугом и пояс партнерши, вышитый камнями и бахромой, сцепились. И что? К счастью, зацепился крючок за ткань, и приложив небольшое усилие мы были освобождены. Все обыгрывается в процессе действия, с целью скрыть такие недоразумения от глаз зрителя.

Разве костюмы не обдумывают при создании, дабы избежать подобного?

Конечно, всегда стараются учитывать какие-то нюансы. Опять-таки, можно очень аккуратно исправить неполадку в костюме прибегнув к помощи партнерши. И не надо принимать подобные факты, как намеренно продуманную цель. И потом, мы и сами что-то подправляем в процессе пользования костюмом. И репетируем перед спектаклем в костюмах, как бы разнашивая» их. Но от случайностей никто не застрахован.

Что ж, теперь поговорим о партнершах… Случалось ли танцевать с незнакомыми балеринами?

Дело в том, что балет — это, пожалуй, единственный вид искусства, который подразумевает полный контакт танцовщика и балерины. Они оба должны стать единым организмом, для осуществления заданной задачи и демонстрации необходимых и отлаженных па. Репертуар нашего театра подразумевает работу с постоянными партнершами. Да, они могут чередоваться, но мы готовимся к спектаклю вместе. Правда, в Канаде мне пришлось танцевать с новой девушкой, которая никогда ранее не делала высокие поддержки. Но у нас было двадцать дней на подготовку, и мне пришлось выполнять функцию педагога.

С партнершами всегда хорошие отношения? Я не говорю о супруге.

А напрасно! Дело в том, что с супругой обычно бывает сложновато. То, что можно допустить просто партнерше, даже в какой-то мере подыграть ей, к жене, которая танцует с тобой, предъявляются более высокие требования. Впрочем, с ее стороны то же самое отношение. Примеров тому множество. Это не просто споры и разногласия, а желание довести все ближе к совершенству. С просто коллегой такого углубления в материал нет, работа оканчивается, и мы расходимся. А здесь общение продолжается и дальше. Мы более требовательны к друг другу. Хотя, припоминаю, что такие взаимоотношения у нас начались, как только мы встали в пару. Но результат того стоил, когда отмечали наш дуэт.

В репертуарах театров мира, всегда присутствовали модерн-балеты, где от классической подачи практически ничего не остается.

Вижу ли я себя в этом? Не думаю. Меня удивляют артисты, прошедшие через классическую хореографию, и уходящие танцевать то, так называемое «модерном» и не несущее смысл. В основном. Но это мой, чисто субъективный взгляд. Хотя, некоторые строятся на классической базе, и там можно углядеть скрытый подтекст. А существуют постановки сплошь из некоего набора элементов, движений, даже трюков. Возможен вариант, что артисты, участвуя в постановках модерн, пытаются проявить себя в чем-то новом, расширяя рамки собственного репертуара.

Для меня один из ярких примеров остается Михаил Барышников.

Его как раз можно отнести к этой плеяде артистов. Он перетанцевал практически все классические партии и наверняка пытался найти что-то новое для себя. И потом не надо забывать, что он остался в Америке. И Запад требовал от него такого подхода.

Выходит, если «не быть в тренде можно выпасть из обоймы». Страх перестать быть востребованным?

Может быть. Все сугубо индивидуально. Мотивация применимая исключительно в единственном лице. Кто-то не хочет прощаться со сценой. А модерн позволяет дольше работать и выходить на публику. Не требует насилия над своим телом. Будучи в Польше, мы присутствовали на нескольких спектаклях в стиле модерн, где кто-то на классической основе пытался демонстрировать пластику тела, кто-то просто посредством каких-то движений, порой совершенно хаотических, заявлялся как новатор. Кстати, один из педагогов, у которого мы там стажировались, говорил открыто, чтобы артисты перестали нагружать тело, ноги, руки. «Никакого насилия над телом свойственного классическому балету, лишь устойчивая позиция, с его точки зрения имела смысл». Но если брать красивый современный танец, то мы вновь вернемся к базе и основе классического балета. Не возможно красиво станцевать, на мой взгляд, не освоив классики… Эстетика иначе не будет существовать в спектакле.

Я сам не люблю модерновую хореографию. Мне нравиться наш спектакль «Болеро» на музыку Равеля, именно потому что он основан на классике. Есть балет «Искушение» на музыку Прокофьева, полностью отвечающий стилю модерн и не особо трогающий меня, как артиста. Вкусы же зрителя, могут совершенно не совпадать со вкусами артиста. И модерн-балет пройдет «на ура».

А если перед вами будет стоять выбор: продлить сценическую жизнь, но в модерне, или же, артистической карьере конец?

Надеюсь, такого выбора передо мной стоять не будет. И откровенно признаюсь, что хочется заниматься делом, которое ты любишь. Это будет честно прежде всего перед собой. Мы уже касались того, что если человеку важна финансовая составляющая, он приспособится к условиям, но души в этом не будет. А тот, для кого творчество стоит на первом плане, возможно, примет решение уйти. Или же найдет альтернативу, сохранив преданность любимому делу.

Вы идеалист?

Не знаю… Просто хочу верить, что все будет хорошо.

img_0025_redtalk

 

Фотопортреты: Анфиса Бессонова

 

Журнал FUROR № 15 (2013 год)

Сохранить